Чёрная пантера с бирюзовыми глазами - Оксана Чекменёва

– Томас, так ты этот цикл имел в виду, когда предлагал вычислить моего предполагаемого отца?

– Ну, да! Это практически идеальный метод определения отцовства. Этот «один раз» случается не просто раз в тридцать лет, а ещё и всегда в одно и то же время, в течение недели до или после дня перерождения. Для нас это очень важная дата, важнее дня рождения, мы помним и отмечаем её. Так что это очень точный метод – насколько мне известно, практически ни у кого из наших мужчин циклы не совпадают.

– Господи, как же забавно это звучит – мужской цикл! – я захихикала. – До этого я слышала только про женский.

Вэнди и Бетти захихикали вместе со мной. Остальные переглянулись и пожали плечами.

– Для нас это нормально, – пояснила Алана. – Мы к этому привыкли.

– Кстати, а если ребёнок недоношенный? Как в этом случае точно определить отца? Нет, Томас, не такой уж он и точный, этот ваш метод!

– У нас не бывает недоношенных детей, – покачал головой Гейб. – Я никогда о таком не слышал. Наши дети, даже до перерождения, имеют идеальное здоровье. С чего бы им рождаться раньше срока?

– Я родилась недоношенной. Хотя на здоровье тоже никогда не жаловалась.

– Ты родилась недоношенной? – удивилась Алана. – Очень странно.

– Я весила всего четыре фунта и три унции (* около 1,9 кг). Видела в своей медкарте. Хотя официально считаюсь доношенной, поскольку мною заменили мертворождённого ребёнка моей приёмной матери. На безрыбье, так сказать...

Мне вдруг стало так грустно. Снова вынырнула подавляемая мысль о том, почему же моя родная мать так меня не любила, что бросила? Может, она догадывалась, что я вырасту нечеловеком? Может, это как-то связано с моим отцом? Может и он, как и оборотни, мог иметь потомство только от человеческой женщины? Боюсь, что этого мне никогда не узнать.

Видя, как изменилось моё настроение, и правильно истолковав его причину, Гейб резко придвинулся ко мне вместе со стулом и обнял меня, прижав мою голову к своему плечу.

– Эй, девочка, выше нос. Теперь у тебя снова есть семья, и уж поверь, здесь ты никого не заменяешь. Ты – это ты. Сама по себе, а не вместо кого-то. И уж конечно, мы не собираемся отказываться от тебя, только потому что ты – другая, как сделали твои приёмные родители.

Я уткнулась лбом в его широкое надёжное плечо. Большая ладонь ласково гладила меня по волосам, другая ладонь, поменьше – по плечу, а две совсем маленьких ручки обвились вокруг моей талии. И я поняла окончательно – я дома. Я – не одна. Я, наконец, нашла свою семью.

– А мороженое будет? – раздался голос Томаса, испортив всю патетику момента. Я захихикала, а за мной и все остальные. Алана, перестав гладить моё плечо, отошла к морозилке, чтобы достать из неё несколько пинтовых ведёрок с мороженым. Вэнди, отцепившись от моей талии, радостно приветствовала появление десерта. И только Гейб ещё какое-то время держал меня в объятиях. Потом заглянул мне в глаза и поинтересовался:

– Ты в порядке?

– В полном, – улыбнулась я, поскольку так оно и было.

– Ну, в таком случае, предлагаю насладиться десертом. Ты какое любишь, лимонное, клубничное, шоколадное, киви?

– А есть ванильное?

– Есть, – и Алана выставила на стол очередное ведёрко.

– Ванильное – это же так скучно! – воскликнул Томас.

Я заметила, что и он, и девочки накладывали себе мороженое из всех ведёрок понемногу, создавая на тарелках разноцветное ассорти. Ну, на вкус и цвет…

– Предпочитаю ванильное, – пожала я плечами. – Мне нравится когда у мороженого вкус самого мороженого, а не клубники или шоколада. Вкус клубники должен быть только у клубники – таково моё мнение. Впрочем, я его никому не навязываю.

Тут я вспомнила, с чего же начался наш разговор.

– Так что насчёт Мелкого? Почему ваш отец его ищет? Он что, потерялся?

– Как я уже упоминал, – приступил Гейб к новому рассказу, не забывая одновременно лакомиться мороженым. Ванильным – с удовлетворением отметила я. – Наш отец просто одержим созданием новой расы. И дай ему возможность – заселил бы своими детьми полмира. К счастью, как ты теперь знаешь, природа очень мудро его ограничила в этом. Но он старается получить по максимуму всё, что может.

Сначала, пока он ещё не узнал насчёт цикла, дети у него рождались редко и случайно. Я был его первым ребёнком – на моей матери он действительно женился. Остальных женщин он либо очаровывал, либо обманывал, либо пользовался «правом господина» – и такое бывало.

Я родился через семнадцать лет после свадьбы, когда родители уже отчаялись дождаться ребёнка. Отец вообще большой любитель женщин, и матери моей изменял направо и налево, – Гейб неприязненно скривился, – но в отличие от людей, у него бастардов не было. Он совсем уже уверился в своём бесплодии, как вдруг родился я. Он даже поначалу заподозрил мать в измене, но, к счастью, мы с самого рождения обладаем некоей отличительной особенностью – холодной кожей, – так что отрицать своё отцовство он не мог. И вновь поверил, что может иметь детей.

В то время он ещё не знал о своём цикле, и парочку пропустил – он, конечно, тот ещё бабник, но в те времена бывали и войны, и походы, да мало ли! Он ведь жил среди людей, ассимилировался. Скрывал свои способности, притворялся обычным.

– Обычным? С ледяной твёрдой кожей? Пусть он, допустим, не бегал и не прыгал перед людьми, не выдёргивал с корнем вековые деревья, ну и все остальное. Допустим. Но скрыть температуру тела...

– Ну, как-то ему это удавалось. Да он особо-то и не скрывал, это было просто его особенностью. Кто-то рыжий, кто-то носатый, а вот он был холодным. Ну и что? В те времена люди проще относились к непохожести других, предпочитали не заморачиваться тем, чего не могли понять. Да и не особо было принято в те времена ощупывать кого-то без его разрешения, как, впрочем, и сейчас.

– Ну, хорошо, мужчины его не обнимали, руку пожать можно было и в перчатке. Ну а как быть с женщинами? Они тоже не замечали?

– Скорее всего – замечали, ну и что? Отец может так женщину очаровать, что его прохладная кожа – последнее, о чем они в тот момент думают.

– Что ж, в это охотно верю. Я уже заметила, что вы, оборотни, очень красивы. И если он хотя бы вполовину так же красив, как ты – то у женщин нет шансов.

– Отец гораздо красивее меня, к тому же чертовски обаятелен.

– Красивее тебя? Да ладно! Быть такого не может! Ты меня разыгрываешь?

Я не могла даже представить, что на свете мог существовать кто-то, хотя бы просто настолько же красивый, как мой Гейб. Но ещё красивее? Нет, такого просто не могло быть!

Тут послышался смех Аланы.

– Ой, кому-то только что сделали комплимент!

Гейб расплылся в довольной улыбке. Ему явно было приятно. Но он всё равно покачал головой.