Влюбиться в своего мужа - Александра Ибис

Хотя что Гусеница, что Чеширский Кот направляли меня в Червонный Замок на суд Червонной Королевы, хотя та, кто выглядела, как моя мама, и обещала, что всё решится, я не посмела бы с уверенностью утверждать, что безумная королева из моего видения вдруг проникнется добротой и мудростью реальной Линаины и подарит нам прощение. С другой стороны, следует ли мне вслух признать, что не только Дирлих нуждался в этих словах из уст наследной принцессы, или хватит мысленного смирения с этим фактом?

— Благодарю, моя королева, — склонился Шляпник в поклоне, и я, немного оправившись после слов Червонной Королевы, последовала его примеру.

— Я признательна тебе, Лена, — одними губами сказала я, обращаясь не к нереальной королеве, а к той, кто действительно была сколько — то важна.

Когда я подняла голову, то встретила мягкую всезнающую улыбку Червонной Королевы. Я улыбнулась ей в ответ, и её лицо треснуло, как будто было сделано из фарфора. В ту же минуту треск и звон стали раздаваться со всех сторон. Стоящий рядом со мной Дирлих и охраняющие нас червонные стражи на моих глазах распались на осколки, как вазы, которые толкнули со стола на пол. Я посмотрела на свои гладкие руки и огляделась: магическая нереальность вокруг трескалась и рушилась, оставляя лишь меня неизменной.

Уже привычно я полетела в бесконечную темноту под ногами. Вместе со мной падали золотые яблоки, отражая на своих боках мои воспоминания, связанные с Карточным Королевством. Я видела своё спасение Дирлихом из воды, первую встречу с Чеширским Котом в Безвременной Обители и беседу в клубах дыма с Гусеницей. Пред глазами предстали и другие воспоминания: то, где я пронзила сердце Бармаглота в Варкальне, то, где мы с Денисом беседовали под дождём, то, где я убила Время, то, где Денис рисовал на моём лице, готовя к суду, и, наконец, то, как улыбнулась Червонная Королева, даровав мне и мужу своё прощение.

Одно яблоко упало мне прямиком в ладонь, и я откусила от сочного плода, позволив вязкой сладости наполнить рот. Пред глазами заплясали цветные пятна, и я сомкнула веки.

Я проснулась, как просыпаются после хорошего сна: с блаженной улыбкой и без лишних телодвижений. Ресницы затрепетали, веки поднялись. Мне пришлось поморгать, чтобы начать различать предметы вокруг себя. Было очень тепло, а ещё у меня конечности затекли. Я блаженно потянулась, чувствуя себя выспавшейся.

— Изира? — сонно спросил меня голос Дирлиха, рука, прижимающая меня спиной к тёплой груди, дрогнула. Я осторожно извернулась в руках Дира, предварительно глянув на накрывающее нас моё любимое мягкое одеяло. Жарко было из-за него и объятий супруга.

— Доброе утро, — что ещё можно сказать, проснувшись ото сна?

Дирлих сонно глядел на меня, словно не мог поверить, что я действительно лежала и слабо улыбалась ему. Потом, как очнулся, крепче прижал меня к себе, зарылся носом в чистые светлые волосы, которые, как мне следует догадаться, он недавно вымыл, как и моё тело, потому что неприятного запаха от себя я не чувствовала. Жаркие ладони мужа скользили по спине.

— Ты очнулась, — в голосе мужа слышалось неприкрытое облегчение, и он говорил со мной почти с тем же благоговением, что и Дирлих во сне. Будь я прежней, я бы насладилась этим в полной мере, осознавая, что это реальность, однако… Я кое-что знала и не могла притвориться, что это не пробилось сквозь мой зачарованный сон. Хотя и не осуждала Дира.

— Ты целовал Линаину, Дир? — спросила я, подняв голову и ловя взгляд красновато-карих глаз.

И уловила в них именно то, что боялась, хотя и ожидала уловить. Знакомое выражение, когда кто-то осознаёт, что провинился перед тобой, выглядит, как побитый жизнью щенок и потому его хочется простить. Пожалеть. Принять. И если на первое и второе я была способна, то на третье всё же нет. Слишком сильно было накопившееся за время сна разочарование в том, кого я избрала любимым, думая, что нуждаюсь в нём. Как доказали все чрезвычайные ситуации в Карточном Королевстве, я вовсе не нуждалась в рыцаре.

Я прикрыла глаза и слепо потянулась губами к губам супруга. Соприкосновение было полно горечи, обиды, тех слов, что мы говорили друг другу, и тех, что не сказали.

— Значит, целовал, — прошептала я, разрывая поцелуй. — Я всё же надеялась, что мне пригрезилось.

— Ты могла нас слышать? — спросил Дир, проводя рукой по моей щеке ласковым жестом. Для этого нам пришлось слегка откатиться друг от друга. Дышать стало легче, хотя мне слегка не хватало ушедшего и привычного тепла. — Тогда ты слышала и другое?..

— Не всё, — голос после сна звучал слабо, — но я слышала ваш разговор с Линаиной. Не знаю, какой из множества. Не думала, что чувство вины настолько тебя терзает.

Хотела я того или нет, но мои слова всё равно прозвучали обвинительно и обиженно.

— Изи, ты ведь и сама…

— Да-да, я знаю, в нашем браке любовью изначально не пахло, — отмахнулась я, приподнимаясь. Дирлих подложил мне под спину подушки, и я поблагодарила его. — Но я думала, что со временем. ты увидишь во мне любимую женщину, как я увидела в тебе любимого мужчину. Я терпела твои постоянные взгляды в её сторону, ненавязчивые дружеские прикосновения, но поцелуй. У меня есть гордость, Дир.

— Я знаю, — муж тоже присел и осторожно сжал в руках мою ладонь, лежащую поверх одеяла. — Всегда знал. И ты, возможно, не поверишь, но я… нуждаюсь в тебе. Все мы нуждаемся в тебе.

Я печально улыбнулась. Теперь, когда я была свободна от действия яблока, то с лёгкостью вспоминала слова, что пробивались сквозь мой сон.

— Знаешь в чём ирония, Дир? — я мягко, но настойчиво высвободила свою руку. — Я сумела полюбить тебя и убедить себя, что нуждаюсь в твоей помощи и поддержке, хотя это не совсем так. В твоём случае всё наоборот: ты меня не любишь, но ищешь того, что я могла бы тебе дать. Однако я не хочу быть той, в ком просто нуждаются. Я хочу, — голос мой слегка дрогнул, — я хочу, как у Линаины, понимаешь? Любимый мужчина, который смотрит только на меня, который верит моим, а не чужим словам, даже когда другие идут против меня. И который рад видеть меня с ребёнком на руках.

Я отвернулась, чтобы не смотреть в красивое любимое лицо и не испытывать жалости.

— Мы ведь оба знаем, что раса демонов не многочисленна, — сказала я, — что дети появляются лишь тогда, когда супруги хотя бы подсознательно признают, что оба хотят ребёнка. Даже в вынужденных браках у двух демонов наступает такой период, когда они хотят ребёнка. Для того чтобы оставить своё наследие.

Я вдруг замерла, пораженно распахнув глаза, и вскочила с постели, как будто Время снова гналось за мной и карты били в глаза.

«Просто потому, что ты не моя дочь», — громом среди прояснившегося мыслительного неба прозвучали в голове слова отца, сказанные мне накануне моего им отравления. Что если он имел в виду вовсе не то, что отрёкся от меня, как от дочери, и ждёт, что я верну ему уважение ко мне? Что если это значило именно то, что значило?