Последний дракон - Йон Колфер

Хук очнулся на следующий день в обед с ощущением, как будто его вынесло из Грохота в джунглях. Может, на эту мысль натолкнула правая рука, запакованная словно в боксерскую перчатку, не говоря уже о раскалывающейся голове, в которой как бабочка порхал Мохаммед Али и молниеносно лупил Хука по глазницам.

«Господи боже», – хотел сказать констебль, но нарушить вторую заповедь ему не позволил рот суше песка в пожарном ведре, так что он едва смог разомкнуть губы.

И губы эти исторгли не столько речь, сколько животный рык, но и его оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание медсестры с другой стороны ширмы, отделяющей больного от остатка маленькой палаты.

Медсестрой этой была Элоди Моро, которая выглядела так, словно дай ей волю, и она проспит сотню лет.

«Хреново девчонка выглядит, – подумал Хук. – Не ту я, наверное, выбрал женщину, чтоб сохнуть».

Но потом Элоди ему улыбнулась, и все сомнения улетучились.

– Констебль Хук, – произнесла она. – Очнулись, слава Всевышнему.

Ридженс был не настолько туп, чтобы не узреть в ее благодарности богу подтекст; это фигура речи, чистой воды. Однако есть масса примеров, когда благодаря травме отношения таки вспыхивали. Может, сейчас случится то же самое.

Элоди залила ему немного воды в пересохшую глотку, и когда Хуку этих возлияний хватило, он спросил:

– Насколько я вырубился?

– На всю ночь, – ответила Элоди, – и почти все утро. Храпели как боров. Никогда такого рева не слышала.

«На прочность меня проверяет, – решил Хук. – Люди борзеют, легко пнуть того, кому хреново».

– Осторожней, сестричка, – сказал он негромко, но с долей резкости. – У хранителей порядка тоже есть чувства.

Элоди отступила.

– Простите, констебль. Не хорошо это, так себя вести у постели больного.

– Зависит, конечно, от постели, – заметил Хук и на этом остановился. На следующей неделе, может, если пронесет буря с Карнаханом, прокатится к лачуге Элоди, отблагодарит как следует.

– Звонки мне были? – спросил констебль потом.

– Нет, но я набрала Лори, – ответила Элоди.

Хук заворчал. Лори звали секретаршу, которую он делил с мэром Шайном. Пети-Бато позволить себе еще одну не мог, так что, по правде, всей своей бюрократией Хук занимался сам, но Лори дежурила на телефоне по утрам в будни. Чаще всего.

– И как она, соскучилась по мне?

– Лори интересовалась, где вы, и я сказала, что вы отдыхаете тут после змеиного укуса. На посту ничего особенного. Лори говорит, вчера ниже по реке что-то грохотало – наверное, болотных крыс динамитом глушили.

«Динамитом глушили, – подумал Хук. – Епт, да эти люди сами себе все и объяснили».

– Я сказала, вы не выйдете еще как минимум несколько дней. Может, неделю.

– Неделю? Некогда мне тут неделю отлеживаться.

Что было правдой. Хук чуял, что время – ценный ресурс, которого сейчас в избытке у него не водилось.

Как он видел ситуацию: Айвори отправляет его в байу, свершить малость болотного правосудия над Уиллардом Карнаханом. Что для Айвори вполне имеет смысл, ведь Хук – его человек на воде. Но затем новоорлеанский шеф решает укрепить хватку на Ридженсе и отправляет шпиона снять видео, как тот выполняет работу.

Спутанный, мать его, клубок, подумал Хук.

И, значит, из всей этой ситуевины вылупилась новая: шпик Айвори или помер, или нехило потрепан, а его шеф знает, что Хук и догадался, и добрался до него.

«Если все-таки Айвори, – размышлял констебль, – хорошо, если не Айвори, то я понятия не имею, по какому следу вести охоту».

Понятие это Хуку следовало иметь, однако, спасибо яду, голова до сих пор трещала. Положение выходило критическое, и лучше б его сгладить. То, что по душу Хука может явиться Айвори, несколько препятствовало Хукову же плану явиться по душу Айвори, а это в его представлении был эндшпиль.

– Вам надо отлежаться, констебль, – продолжила Элоди, пытаясь звучать твердо. – Мы только сняли вас с диализа. Врач хочет еще понаблюдать, на случай, если симптомы вернутся.

Хук сел – что стоило ему существенных усилий.

– Просто помоги мне встать, мисс Элоди. Надо звоночек сделать.