Одиночество жреца. Том I - Александр Якубович

Подробности той ночи я особо не запомнил, да и гордиться было нечем. Мы ворвались в дом купца, перепугав прислугу и домашних, выволокли хозяина в одной ночной рубашке из кровати и, заковав в цепи, начали допрос и обыск. Примерно то же самое сейчас происходило еще в двух домах на соседних улицах верхнего города.

К утру все было кончено. Мне пришлось лично «побеседовать» со всеми тремя купцами и их женами — они тоже были вовлечены в дела своих мужей — после чего тайники с бумагами были найдены, как и личные накопления. Мы обнаружили не только все долговые расписки канцелярии и казны, которые обнулили обязательства Кая Фотена по оставшейся оплате поставок корабельного леса, но и вытрясли из жадных купцов еще суммарно восемнадцать тысяч золотом, векселями и драгоценными камнями. Во всяком случае, в такую сумму оценил все конфискованное королевский клерк.

Тем же утром, пока в торговых кругах Клерии не началась паника, был опубликован королевский манифест, который мы четверо составили еще накануне. Согласно манифесту, главы купеческих гильдий обвинялись в преступлениях против короны и хищениям из казны через сговор и необоснованное завышение цен на корабли, что поставило государство на грань разорения и привело к необоснованному обогащению самих купцов. То, что сговор между дельцами имел место быть, я ни на секунду не сомневался — думали они об этом во время ареста и допросов очень четко и ясно, даже четче, чем следовало.

Кашу мы заварили знатную. Впереди Кая ждали месяцы разбирательств, а потом и прилюдный суд над купцами. Конечно, королю хотелось бы просто отрубить им руки и дело с концом, но это могло нанести непоправимый ущерб имиджу государства.

Но мы всего этого не увидим: уже на следующий день торговая флотилия должна отправиться в путь. Собственно, именно по этой причине я настоял на том, чтобы провести аресты как можно скорее: без меня гвардейцам пришлось бы разбирать купеческие дома по камешку, чтобы найти тайники, что в итоге могло вылиться в ненужные разговоры и страхи среди торговой братии. Так же, все было сделано под покровом ночи, и рассказывать было особо некому. Ведь на сплетни черни и прислуги никто внимания обращать не будет, а домашние купцов будут держать язык за зубами, опасаясь, что их родственников быстро укоротят на длину головы за такие сплетни.

В день отплытия, по пути в порт, я стал свидетелем дикой картины. На рыночной площади — той самой, где мы с Лу «случайно» встретились с бедствующей Энжи — я увидел старика. Обычный, сгорбленный, в каких-то не то тряпках, не то остатках некогда приличного платья, он бы мог сойти за абсолютно обычного нищего, если бы не его крики:

— Покайтесь! Покайтесь, грешники! Ибо грядет гнев всевышнего! Покайтесь и будете спасены в Его чертогах!

Эти тексты резанули ухо, но увещевания членов секты Единого Бога, которая захватила Кватт, мне были не в новинку. Они доходили даже до моего глухого Эдра, не говоря о более крупных городах побережья. Так что картина эта была относительно привычна для жителей Клерии: на поехавшего старика никто толком не обращал внимания.

— Что такое? — идущий рядом Орвист заметил мое недовольство.

— Да так. Не люблю этих крикунов, у меня даже в Эдре такой один был, пришлось в шею гнать.

Виконт только пожал плечами. На верующих в Единого тут всем было плевать. Потому что Кватт был далеко, слухи приходили оттуда обрывочные, да и где этот, Единый бог? Что за он? Вот Семеро, как и боги Малого круга, были вполне реальными. А этот Единый — просто сказки для дураков.

Когда мы уже грузились на корабли и я контролировал, как матросы таскают бочонки с самогоном, виски, настойками и спиртом в трюм, то имел удовольствие познакомиться с капитаном и старпомом. Король зафрахтовал для нас крепкий и маневренный корабль из Бланда с узким хищным профилем, одним рядом весел и тремя мачтами с косыми парусами. Управлял этим красавцем высокий седовласый мужчина с обветренным лицом по имени Васс, а его старпомом была невысокая крепкая женщина лет тридцати — Ора. В Бланде под парусом ходили все: мужчины, женщины и даже дети. Море было жизнью и основным промыслом кланов, так что даже если бы капитаном была женщина, то я бы ни капли не удивился.

Я отдельно предупредил Ору о том, что в бочонках жидкость и с ней надо быть осторожными, а еще, что если она прольется, то может вспыхнуть от открытого огня лампы или лучины. Старпом только сверкнула белозубой улыбкой и на ломаном клерийском заверила, что все будет в лучшем виде: ни один из моих бочонков не пострадает.

Очень бы хотелось ей верить, потому что некоторые вещи я вез в единственном экземпляре. И хоть я не сильно надеялся на то, что мои алкогольные товары снискают популярность в жарком Ламхитане, то хотя бы за диковинку они сойти должны. Основная ставка была на спирт: вот он мог пригодиться в медицине — при обработке ран, но об этом я буду думать позже, когда прибуду вместе с посольством в Парту.

Отчалили буднично. Никаких проводов, фанфар и скупой королевской слезы. Мы вообще сегодня с Каем не виделись — все вопросы были улажены загодя. Я написал расписки для приказчиков де Гранжа и присовокупил к ним свой золотой перстень, чтобы в управе Эдра и в самом поместье человеку графа поверили окончательно.

Пусть король расхлебывает то, что я заварил за эти дни. Пусть судит купцов, пусть люди де Гранжей расширяют мои производства. Впереди меня ждало долгое и волнительное путешествие в другую, далекую и загадочную страну. Для того чтобы я был абсолютно счастлив, рядом не хватало только старика Илия и Лу. Но они были для меня потеряны: я уже почти смирился с тем, что больше не встречу покинувшую меня богиню, которая игнорировала все мои призывы. И пусть мое сердце все еще время от времени рвалось к Лу, впереди меня ждала неизвестность, которая сулила новые возможности и приключения. Или, хотя бы, это посольство сможет меня достаточно отвлечь, чтобы я поменьше думал о предательстве божества, которому я посвятил всего себя.