Соль и сирень - Анастасия Солнцева

— Простите, что вы сказали? — еще раз переспросила я вдруг резко севшим голосом.

Это еще что такое?!

Парень криво усмехнулся, смерил меня взглядом антрацитовых глаз, в которых не видно было зрачка, и сложил руки на груди с таким превосходством, будто он буквально снизошел до общения с такой незначительной особой, как я.

— Я спросил, — медленно, как для умственно отсталой проговорил он, нарочито громко и четко выговаривая каждое слово, — ты без мозгов или не в себе? Вариант со слепотой я отмел, так как, меня ты прекрасно рассмотрела.

Я моргнула, сглотнула липкий ком, образовавшийся в горле и тихо ответила:

— С чего вы сделали такие выводы?

— Разве не очевидно? — парень небрежно пожал широкими плечами. — Ты назвала кота мышью.

Я шумно вздохнула, чувствуя себя крайне неуютно под этим пристальным, не моргающим взглядом, и посмотрела на внезапно затихшего Сократа, который вдруг решил притвориться ветошью и не отсвечивать. Причем, он не только не отсвечивал, он не шевелился и кажется даже не дышал. Он просто уткнулся носом в мой плащ-накидку и не подавал никаких признаков о том, что он вообще-то разумный.

— Это просто поговорка такая, — слабо выдохнула я. — К реальным мышам она не имеет никакого отношения.

— Первый раз слышу такую поговорку, — хмыкнул парень.

— А много ты их слышал? Поговорок? — вдруг сорвалось дерзкое с языка, который надо было бы прикусить, да на некоторое время моя притихшая натура вновь начала рваться в бой.

— Теперь начинаю думать, что не очень, — иронично отозвался парень. Чуть прикрыв глаза и поглядывая на меня из-под длинных черных ресниц, он неожиданно ласково поинтересовался, словно намеренно растягивая гласные: — Ты кто такая?

— Я? — вырвалось у меня изумленное. Его внезапная перемена из грубого парня с несокрушимой уверенностью в себе в меланхоличного человека с ленивыми повадками и улыбкой того самого дьявола, что повадился в райский сад, сокрушила меня окончательно. — Я — никто!

— Никто? — переспросил парень и одним медленным, но безумно плавным движением шагнул ко мне. — Никто не ходит по этой школе просто так. По моей школе.

— По твоей? — икнула я и отступила на шаг назад. Почему-то вдруг стало очень душно.

— Ага, — и парень растянул губы в широкой улыбке, блеснув поражающими своей белизной зубами и не менее поражающими острыми клыками.

— Прости, — пискнула я, уже откровенно пятясь спиной вперед. — Я не знала… в смысле… я просто пришла, потому что мне так сказали… Они не говорили, что…

— Что? — изобразил удивление парень, придвигаясь все ближе ко мне и вынуждая меня отступать все дальше и дальше, пока я не уперлась спиной в стену. Все, дальше отодвигаться было некуда.

— Что? — попугаем переспросила я. Кажется, диалог окончательно зашел в тупик. Я вдохнула, задержала на пару секунд дыхание, крепко зажмурилась, а после решительно выдохнула, распахнула глаза и… вздрогнула, потому что лицо парня вдруг оказалось в нескольких сантиметрах от моего!

— Что… ты… делаешь? — прошептала я, глядя в угольно-черные глаза и ощущая себя так, как чувствует тонущий человек.

Испуганно.

И обреченно.

— Ничего, — подражая мне, прошептал в ответ парень. Его руки уперлись в стену по обе стороны от моей головы, отрезая пути для побега. А сам он медленно, начал склоняться ко мне все ниже и ниже. Этот процесс длился долго, не только потому, что он никуда не спешил, но и потому, что у нас имелась значительная разница в росте. В том смысле, что парень, в отличие от меня, был очень высок, примерно на полторы головы выше меня. Но и я зря столбом не стояла.

А начала медленно сползать по стеночке вниз.

Когда моя голова преодолела отметку его солнечного сплетения и продолжила свой спуск еще ниже, парень вдруг прыснул со смеху, а после и вовсе откровенно расхохотался, демонстративно запрокинув голову назад.

— Что ты делаешь? — отсмеявшись, спросил он. Я в это время уже практически сидела на корточках, а моя голова находилась на уровне… в общем, на уровне того места, которое в приличном обществе стараются лишний раз не поминать.

— Тактическое отступление, — пискнула я и попыталась шмыгнуть в сторону, но не успела.

Не знаю, как, я даже моргнуть не успела, но парень стремительно, одним длинным и смазанным движением вернул меня в исходное положение. Вот только теперь он не просто нависал надо мной, а в буквальном смысле схватил за шиворот и припер к стенке.

— То есть, побег? — с хитрой и при этом снисходительной улыбкой поинтересовался он, внимательное рассматривая мое лицо. Так, словно то ли пытался его запомнить, то ли наоборот — надеялся забыть и никогда не вспоминать.

Я поболтала ногами в воздухе, крепче прижимая к себе Сократа, все еще продолжающего изображать безучастный ко всему происходящему мохеровый комок, и согласно кивнула, а в слух сказала:

— Нет, — добавив: — Военный прием, используемый с целью измотать противника и занять более выгодную позицию для будущей борьбы.

— Ты хочешь со мной побороться, мышка? — выразительно приподняв брови, прошептал парень мне куда-то в область переносицы, обдав лицо горячим дыханием, в котором нос уловил нотки чего-то сладковато-мятного. — Уверена, что справишься?

— Мистер Сатус! — прозвучало с громкостью набата с другого конца коридора.

И по каменному полу шустро зацокали каблучки.

Парень, не отводя от меня взгляда, вдруг утробно рыкнул и убрал руку. Я рухнула на пол, на подкосившиеся колени, с трудом удержав равновесие.

Посмотрев вправо, я увидела быстро приближающуюся к нашему бодрому трио мадам Мелинду. Её лицо выглядело даже суровее обычного, хотя казалось, что верхний предел и так уже достигнут, а очки сердито поблескивали.

— Мистер Сатус, — сухо поприветствовала она парня, остановившись в паре метров от нас, и смерив незнакомца взглядом прищуренных серых глаз. Как ей удалось выполнить этот трюк — непонятно, ведь смотрела она на него задирая голову вверх.

— Мадам Мелинда, — так же сдержанно отозвался парень и отвесил ей что-то, что находилось по середине между кивком и коротким поклоном.

— Рада вас видеть, — криво усмехнулась женщина и нервно одернула рукав платья. — В полном здравии, — а после перевела взгляд на меня.

— Это вряд ли, — ответил парень едва слышно. Что конкретно он имел ввиду я так и не поняла, однако очевидным было то, что все всё услышали. Кажется, именно на это и был расчет, потому что хоть этот самый Сатус и вёл себя, вроде как, уважительно по отношению к мадам, но в холодных черных глазах плескалось обжигающе холодное, ядовитое высокомерие, в таком количестве, что хоть вычерпывай.

— Думаю, дальше мы разберемся без вас, — сообщила мадам Мелинда, кивнула на прощание и, подхватив меня под локоток, буквально поволокла туда, откуда сама только что появилась.