Жар сумрачной стали - Глен Кук

В те стародавние времена, когда Семья пребывала в переходном состоянии – то бишь постепенно переходила во владение Белинды, мы с ней затеяли скоротечную интрижку. Понятия не имею, что она во мне нашла. И, пожалуй, я могу считать себя счастливчиком: мне удалось остаться в живых. Повадки у Белинды еще те; когда она принимает решительные меры, ее папаша рядом с ней кажется агнцем.

– Извини, – пробормотал я. – Ты застала меня врасплох. Тебя я ожидал увидеть в последнюю очередь.

Хотя всегда думал, что она будет преследовать меня в мыслях.

– Я вовсе не такая плохая, Гаррет, какой тебе кажусь.

Помнится, папаша Белинды говаривал то же самое.

– Чего?

– Ты ведь подружился с моим отцом, разве нет? – В ее голосе проскользнула нотка зависти.

Я неопределенно хмыкнул. С Чодо Контагью у нас отношения были тоже странные. Однажды я по чистой случайности оказал ему важную услугу, и с той поры он считал себя обязанным и всячески обо мне заботился, хотя я о том не просил. Он прикрывал мою задницу и усердно пытался завлечь меня в свои сети, то есть завербовать на службу Семье. А я в конечном счете отплатил за доброту тем, что приложил руку к его свержению.

– Краск и Садлер вернулись. – Самый удачный ход, чтоб отвлечь Белинду.

– Ты видел их? – Она будто побледнела сильнее прежнего, если такое возможно.

– Нет. Релвей рассказал. А он узнал от капитана Блока. Я поделился новостями с ним, он – со мной.

За любой товар надо платить; это Белинда прекрасно знала.

– А какие у тебя новости? – спросила она.

– К тебе они не имеют отношения.

– Неужели мы не интересны Релвею?

– Еще как интересны. Ему интересно все на свете, но он реалист. Он знает: вы предлагаете услуги, которых жаждет общество, и законов, по большей части, не нарушаете, что бы там ни болтали всякие жрецы и реформаторы. Релвея куда больше занимают те, кто обижает ближнего своего или покушается на общественные устои. В то же время он – раб самого себя и одержим стремлением знать все обо всех.

– Гаррет, я читаю твои мысли и потому могу в них разобраться, но даже так то, что ты только что сказал, имеет весьма расплывчатый смысл.

Ну и ладно. Главное, что я себя понимаю.

И Белинда поняла – хоть и продолжала сверлить во мне дырки ледяным буравом, который у нее вместо взгляда. Никто на свете не понимает замысловатого Гаррета лучше Белинды Контагью.

– Дорогуша, почему ты не можешь стать другой? – спросил я в лоб.

– Я и сама порой этого хочу, – ответила она. – Но меняться слишком поздно.

– Нам обязательно быть врагами?

– А мы враги?

Осторожнее, Гаррет.

– Нет. Но постоянно загоняем себя в угол, по собственной дурости.

– Уж такая у нас судьба, угловатая.

Я заломил бровь. Проверено – на женщин действует неотразимо.

– И не старайся меня очаровать, Гаррет, ты и так в моем сердце. Может, сойдемся на уговоре, который у тебя был с моим отцом?

– Твой отец думал, что он чем-то мне обязан. – В конце концов, правда, в долгу оказался я.

– Я тоже тебе обязана. Ты единственный из всех, кого я знаю, обращаешься со мной по-человечески. Даже когда я принимаюсь куролесить, ты меня не отталкиваешь.

– Суров, но справедлив. – Я покосился на Покойника: неровен час, решит высказаться.

– Заткнись. Я не в подружки к тебе набиваюсь и этой рыжей Тейт поперек дороги не встаю. – Н-да, шпионов у нее побольше, чем у Релвея. – Но кое в чем я на тебя претендую.

– Дыши ровнее, Гаррет.

Когда я был помоложе, меня убеждали, что с годами дыхание выровняется само собой. Наверно, так оно и будет – после смерти. А пока вокруг Тинни да Белинды, бедняга Гаррет о таком счастье может лишь мечтать.

– И все-таки – чего от тебя хотел Релвей?

Настойчива, как всегда.

– Он жаждет проникнуть в движение человеколюбцев. А я оказался замешан потому, что кто-то из них пытается вымогать деньги у Вейдера.

Белинда в долю секунды превратилась из взбалмошной красавицы в хладнокровного убийцу, единственный недостаток которого – его пол.

– У меня с ними свои счеты, – проговорила она. – Они никого не уважают. Думают, они могут делать что хотят, потому как борются за правое дело.

Я кивнул. Именно так они и думают.

– Но влезать на свою территорию я не позволю.

Пошло-поехало. Сейчас и она примется меня вербовать…

– Гаррет, я немного вздремну. Судя по всему, ваша беседа затянется на всю ночь.

Что? И тут я сообразил, почему у крыльца не было экипажа Белинды. Она никуда не собиралась уезжать! А Его Высокомудрие вдруг согласился терпеть ее присутствие, хотя полчаса назад явно был не прочь выставить нашу гостью вон. Любопытно, какую интригующую мыслишку он выудил из этого паучьего логова, в котором скрывается сознание Белинды Контагью?