Жар сумрачной стали - Глен Кук

Я ворвался в апартаменты Покойника.

– Что все это значит? – раздраженно осведомился я с порога. – Ты что, хочешь, чтобы меня линчевали?

– Повторяю, мисс Тейт способна рассуждать здраво. Хватит об этом, Гаррет. Есть куда более важные дела.

– Важные для кого?

– Для десятков тысяч живых существ. Назови мне хотя бы пятерых убитых за сегодняшний день не– людей, для которых гипотетическая ссора с мисс Тейт была страшнее того, что случилось с ними на самом деле.

– Нечестный ход, старина. – Так всегда: думаешь, что припер его к стенке, а он раз – и улизнул. – Никто из них не знал Тинни, как знаю ее я…

– Гаррет!

– Хорошо, хорошо. Так на что нам сдалась Белинда?

– Учитывая ситуацию, необходимо закрепить за тобой положение посредника между всеми заинтересованными сторонами.

Тем самым ты окажешься в точке, куда будут стекаться все новости, и это позволит тебе получить определенные преимущества перед всяким, кто попытается выйти на Семью. Речь прежде всего о тех, кто сторонится «Клича» и прочей шатии.

Шатии? Вкусное словечко.

– Ты о Релвее?

– И о нем тоже. Другой пример – Макс Вейдер и его приятели, все как один умеренные радикалы. При надлежащем руководстве ты вполне можешь очутиться между экстремистами и сторонниками Слави Дуралейника.

Догадайтесь сами, кто будет руководить и направлять.

Ох уж этот мне Покойник с его самомнением! Того и гляди лопнет от собственной гениальности!

– Погоди, старина. С какой стати им всем меня принимать? Или что, мы загримируем Гаррета под героя из пророчеств?

– С мистером Вейдером и мистером Релвеем ты уже обо всем договорился. С мисс Контагью недоразумений тоже не будет, поскольку она сама предлагает сотрудничество. Остаются только мятежники и борцы за права людей, причем последние проявили к тебе интерес.

В гробу я видал их интересы. А не влиться ли мне заодно в нестройные ряды самозваных революционеров, которые попрятались, едва Танфер захлестнула волна человеколюбия? Пожалуй, не стоит: эти ребята на отшибе, их никто в расчет не принимает.

– Не выгорит, умник. Они просто дверью ошиблись. Я им это доходчиво разъяснил.

– Гаррет, прибегнув к твоей манере изъясняться, отвечу так: не дуй на воду, не обжегшись на молоке. Для них ты прежде всего – ветеран войны.

– Ну да, хорош ветеран! Живет с логхиром и попугаем-психопатом, и лучший друг у него – наполовину эльф!

– У всех у нас есть свои слабости. Вы, люди, часто прозреваете истину уже в зрелом возрасте. Иными словами, ты их обманешь – потому что они хотят обманываться. Но меня беспокоят не столько они, сколько Слави Дуралейник.

– Ради него я стараться не стану. Хватит с меня того, что ты им бредишь.

– По правде сказать, Гаррет, им бредило мое молодое «я», с которым мы регулярно конфликтуем. Когда Дуралейник был далеко и таскал за бороды наших аристократов, мы охотно его поддерживали, потому что сами недолюбливаем власть предержащих. Но теперь он здесь, среди нас, и цель его представляется мне все более отчетливой – и все более зловещей. Пожалуй, тот Дуралейник, перед гением которого я преклонялся, сгинул вместе со своей мечтой о независимости Кантарда. Или же его назначили главным врагом Каренты, поскольку иных врагов у нас не осталось, хотя мы их, безусловно, заслуживаем.

– Опять это гнусное словечко!

– Какое именно?

– «Мы». – Почему-то не-люди при всяком удобном случае не преминут напомнить, что Карента создана людьми. И вообще, их хлебом не корми, только дай понасмехаться над человеческими законами и установлениями…

– Замечательно! Продолжай в том же духе, и «Клич» примет тебя с распростертыми объятиями. Мало того, с такой логикой ты наверняка окажешься в их Внутреннем круге.

– Ну не хочу я этим заниматься!

– Выбора нет, Гаррет. Нам выпало жить в эпоху перемен. Всяк должен сделать свой выбор. Того, кто откажется выбирать, сожрут с потрохами, ибо он останется один. Но тем, кто, подобно нам, видит знаки и угадывает предзнаменования, – тем предоставлена возможность одолеть подступающую тьму.

– Не сотрясай попусту воздух, старый хрыч. Не надо меня убеждать, что вода мокрая. При всех своих благородных порывах я лучше буду защищать справедливость и божественное право правителей Каренты из своего кабинета. Позащищаю, пивка попью, с Элеонорой поболтаю – и снова защищать.