Невеста для принца - Шеннон Хейл

Лиана кивнула, как всегда присоединяясь к мнению Бены. Интересно, подумала Мири, чем это Петер перед ними провинился, что так бесповоротно потерял их расположение. От этих мыслей у нее опять разгорелись щеки.

— Мири воображает, что будет той, кого выберет принц, — сказала Бена. — Отсюда и такое прилежание в учебе, но она слишком горда, чтобы в этом признаться.

— Как можно мечтать выйти замуж за незнакомого человека? — удивилась Мири.

— А что, если он тебе понравится, Мири? — поинтересовалась Эса. — Что, если он нам всем понравится?

Фрид нахмурилась — видимо, посчитала это маловероятным. Кэтар ухмыльнулась, Бена принялась разглядывать утренние звезды, а три младшие девочки начали перешептываться. Мири постаралась ничем не выдать свои мысли. Она успела влюбиться в домик на картинке, но после вчерашнего вечера мысли о Петере внушали столько надежд, что она и думать не могла о свадьбе с принцем.

— А как хотя бы его зовут? — спросила Герти, ставя на угли свой чайник.

— Стефан, — ответила Бритта.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась Лиана.

Бритта пожала плечами:

— Там внизу это всем известно.

— Там внизу это всем известно, — передразнила ее Кэтар писклявым голосом.

Бритта покраснела.

— Отлично! — воскликнула Мири, торопясь спасти подругу. — Значит, Стефан. Хм, по мне, так могут звать только слабака. Уверена, он не отшвырнет камешек и на пять шагов.

Фрид охнула и покатилась со смеху: очевидно, ей показалось невероятно смешным, что кто-то не сумеет бросить камешек на пять шагов. Мири тоже тихонько похихикала, но ей было неловко смеяться собственной шутке, тем более что остальные, видимо, не нашли в ней ничего забавного.

— Неважно, полюбит кто-нибудь из нас принца или нет, — сказала Кэтар. — Все равно надо вернуться в академию.

— Я даже не подозревала, какое значение придают жители равнины образованию, пока мы не познакомились с политической структурой Данленда, — сказала Эса. — Раньше я не знала, кто такой главный делегат или почему все так разволновались, что он лично приехал на гору Эскель сообщить новость.

— Ты это о чем? — недоуменно спросила подружка Герти, юная Джетар.

— У каждой провинции Данленда есть делегат, — пояснила Кэтар, зевая, чтобы показать, как докучает ей невежество Джетар. — Каждый делегат представляет свой народ в суде, а во главе всех делегатов стоит главный делегат. Он второй после короля. Ему, наверное, было досадно, что мы не сознавали его важности.

Мири кивнула с шутливой серьезностью:

— О да, я прекрасно помню его великолепную шляпу с пером.

— Неудивительно, что жители равнины даже не считают нас истинными данлендцами, — сказала Эса, — ведь гора Эскель — просто территория.

— Наверное, нам не следовало убегать, — заговорила Герти. — Если академия настолько важна и мы настолько важны…

— Помните урок по законодательству Данленда? — спросила Кэтар. — И какие следуют наказания за неповиновение королю?

Фрид сложила руки на груди:

— Они могут попытаться силком увезти наших отцов в столицу.

— Если бы нам удалось уговорить родителей, чтобы они объяснили все Олане… — робко произнесла Герти.

— Мне кажется, Олана отнеслась бы к нам с большим уважением, если бы мы сами все уладили, — сказала Эса. Голос ее потеплел. — Я тоже хотела бы вернуться. Даже если мне никогда не быть принцессой, все равно хочется узнать больше.

Мири поднялась, осененная одной идеей:

— Если одной из нас действительно суждено стать принцессой, как может Олана так бесцеремонно нами помыкать? Ведь она запирает в кладовку с крысой свою будущую королеву.

Кэтар прикусила губу:

— Тут есть о чем поговорить.

— Давайте вернемся и докажем ей, что мы умнее, чем она думает. — От волнения Мири принялась расхаживать взад-вперед. — Олана не слишком много времени уделила дипломатии, но мы достаточно узнали, чтобы придумать приличный план.

Бена закатила глаза:

— Думаешь, мы просто заявимся к ней, выпалим кучу дипломатических правил и все сразу уладится?

— Жаль, я не знала этих правил в тот день, когда Олана отхлестала меня по ладоням. Думаю, мне удалось бы убедить ее своими аргументами. По-моему, стоит попробовать.

— Да, и Мири выступит от нашего имени, — сказала Герти, похлопав ее по плечу.

Кэтар, Бена и Лиана обсудили это между собой и пришли к выводу, что такое важное дело следует поручить девушке постарше — вопрос слишком деликатный, чтобы им занималась Мири.

— У нас уже были из-за нее неприятности, — сказала Бена.

Эса пожала плечами:

— Олана сказала, что у Мири лучшие результаты экзамена. А кроме того, это ее идея — прибегнуть к дипломатии.

Бритта и еще несколько девушек тоже поддержали Мири.

— Идея принадлежит Мири, — просто сказала Фрид, на том спор и закончился.

Большая семья Фрид, сплошь здоровяки, могла съесть за один присест весь зимний запас еды и все равно остаться голодной, тем не менее они всегда делились добытым линдером с маленькими семьями, не требуя благодарности. Даже Бена не стала бы спорить с Фрид.

Мири только кивнула, хотя ей хотелось закричать от радости. Девочки ей доверяли. У нее затеплилась надежда, что в академии, вдали от каменоломни, она сможет быть такой же полезной, как все остальные.

К тому времени, когда рассвет окрасил вершину горы Эскель оранжевой дымкой, девушки успели сообщить другим ученицам о своем плане и разошлись по домам, чтобы провести выходной с семьями.

После утреннего посещения часовни родные Мири остались дома, где их ждали обычные дела. Марда и отец хотели узнать все, чему научилась Мири, а она и без всяких расспросов готова была рассказывать.

Пол в их доме был земляной, поэтому она отвела отца и сестру за деревню и усадила на большой блок линдера, испорченный трещиной по центру. Мири заговорила с ними на языке горы: сначала это была простая фраза «Берегись», а потом воспоминание об одном дне, когда они втроем запекали яблоки в очаге, а за окном бушевала зимняя буря.

— Язык горы только для каменоломни, — сказал отец.

— Мне кажется, он работает благодаря линдеру, а не каменоломне, — выразила свое мнение Мири.

Отец широко улыбнулся, словно она пошутила:

— Да какой от него толк в других случаях?

— Думаю, можно передавать не только простые рабочие команды. По-моему, можно выразить все, что угодно, лишь бы нашлось подходящее воспоминание.

Отец недоуменно нахмурился. У Мири упало сердце. Ей ведь так не терпелось рассказать родным о коммерции и о языке горы. И вот теперь она спрашивала себя, чего на самом деле ждала. Надеялась, что отец подбросит ее в воздух и объявит умницей, достойной работать рядом с ним?