Единство-2 - Данияр Саматович Сугралинов

ли ты это услышишь, парень, ведь ты сейчас проживаешь одну и ту же долю секунды, но, черт подери, не могу не поделиться. — Он достал жреческий клинок и начал полосовать мне лицо. — У Спящих использование веры эффективнее, Скиф. Не знаю, с чем это связано, может быть, с совершенно иной природой божественности, но сил они тебе дали больше, чем мне — юная Бездна… — Очередной удар ножом рассек мне правый глаз, но я даже не почувствовал боли — сигнал не дошел до мозга по нервным волокнам. — Как бы там ни складывалось, никакого Чистилища. Не хочу, чтобы ты вдруг там передумал и принял предложение богини. Сам понимаешь, мне конкуренты не нужны.

После этого он замолчал и дальнейшее избиение продолжал молча. Я не понимал, что происходит. Мир продолжал стоять на паузе, даже брызги крови Дестура висели на тех же местах, где их застало Божественное вмешательство, а я не мог сдвинуться с места. В чем дело?

Тот, кто мог бы объяснить происходящее, уподобляться киношным злодеям не стал. Удовлетворив жажду мести, он аккуратно обтер клинок о мой легендарный плащ «Быстрее ветра», полученный за победу в Демонических играх, а потом все так же молча методично принялся меня убивать, демонстрируя впечатляющий арсенал божественной магии Бездны. Магия эта была недоступна игрокам, да и в Дисгардиуме, полагаю, ее раньше не видели. Она использовала все, что входило в книги заклинаний других школ, но извращала их так, что, оставаясь похожими, они полностью меняли принцип действия. Магия света, магия тьмы, магия крови, стихийная магия — все это, опороченное и вывернутое Бездной наизнанку, обретало такие внешние эффекты, что от одного их вида меня тошнило от омерзения.

Запомнилось, как Дестур разорвал собственный живот, чтобы выстрелить в меня кишками, а потом вспыхнул черным пламенем и крепко обнял меня, чтобы обволочь этим липким и острым огнем.

Мои же способности никуда не делись, я вполне мог ответить Сокрушающим выбросом духа или даже Свирепостью Спящих, но даже тех мгновений, что требовались на активацию божественных талантов, у меня не было. Время стояло на паузе, как и весь Дисгардиум. Ясность ускоряла меня в десять раз. Божественное вмешательство Дестура просто останавливало время для него. Но почему я мыслю? Судя по тому, что он сказал, Дестур верит, что я его не слышу и не вижу. Скорее всего, у меня сейчас даже шкала жизни не падает — ведь на это нужно время, а оно стоит.

Мою версию происходящего подтверждало полное отсутствие логов. Уверен, они появятся, когда Дестур вернется в обычный ход времени, в тот же миг весь нанесенный им урон отразится на моем теле, и я умру. Ну, или, если оперировать терминами в рамках игровой механики, мои очки жизни обнулятся. Помереть мне не даст та же Вторая жизнь, если только, конечно, ее механика преодолеет новые законы мироздания Бездны. Так…

Дестур начал напевать какую-то фривольную песенку родом из моего мира. В другое время я бы и не заметил этой странности, но сейчас, как всегда в такие моменты беспомощности и истязаний, обратил внимание и обдумал. Получается, воплощения Люция общаются между собой? Или… они есть одна сущность, существующая в разных мирах.

В следующие часы жрец продолжал меня уничтожать, делая небольшие паузы для того, чтобы попить из хрустальной фляжки воды или из синего флакона — маны. В конце концов, он оставался человеком, и ему требовались отдых и подзарядка.

Но, как бы он ни старался, все его усилия окажутся тщетными. «Ты сейчас проживаешь одну и ту же долю секунды», — сказал он. Представляю, как он удивится, когда сам же вытащит меня из этой временной петли.

Вот так с ходу я и не вспомню, сталкивался ли раньше с подобной магией. С артефактом — было, когда Айлин вытащила меня прямо с Закрытого аукциона в Кинеме, но подобной той, которой владеет Дестур, — нет. Так что не могу сказать, что я знаток временных петель и их принципов работы. Однако простая логика подсказывает, что, по всей вероятности, Дестур зациклил ход времени в пределах миллисекунды. Сейчас, получив возможность, я разглядел, как колеблются в воздухе зависшие капли крови. Колебание практически незаметное, по крайней мере, обычным зрением, но с моим завышенным восприятием можно было разглядеть слегка смазанные края предметов, движущихся в реальном времени.

По той же логике я предположил, что талант создания временной петли не действует ни на самого верховного жреца Бездны, ни на объекты, на которые он влияет. В данном случае — мое здоровье. Поначалу казалось, что моя шкала жизни не меняется, но я ошибался. Видимо, Неуязвимость Спящих и мои прочие защитные навыки настолько снижали урон Дестура, что шкала выглядела неподвижной. Что ж, с механикой я разобрался, да и глупо было бы думать, что перегрузка петли обращает действия жреца вспять, иначе какой смысл во всем этом? В общем, нанесенный им урон не обнулялся.

Осознав свое положение, я начал размышлять, как выйти из ситуации с минимальным ущербом, и в итоге пришел к трем основным вопросам, ответы на которые помогут мне если не победить, то хотя бы спастись.

Во-первых, почему я все еще мыслю, если мое тело находится во временной петле? Получается, что разум — вне ее? Я даже боли не чувствую — нервные импульсы не успевают достичь мозга! Боли нет, но раны не затягиваются, урон наносится, а шкала жизни уменьшается…

Во-вторых, что будет, если активировать способность? Например, Откат? Обнулится ли эта активация, или способность сработает после выхода из временной петли?

Третий вопрос рождался из ответа на второй — если активация способности сейчас бесполезна, успею ли я включить ее, когда Дестур выведет меня из временной петли? Шанс на это есть, даже если жрец загонит мне очки жизни в отрицательные значения — я ведь в Ясности. Пока игровая механика пересчитает очки урона и примет решение, что Скиф должен умереть, я успею коснуться взглядом иконки Отката. Надеюсь, что успею… Ха, да мне даже успевать не надо! Способность же «срабатывает автоматически в случае получения смертельного урона»! Хоть какие-то хорошие новости.

И все же надеяться только на это я не стал, прожал Откат заранее на всякий случай. Вопрос, почему временная петля не затронула мой разум, остался, но не