Мистерия мести - Вадим Панов

— Ты придумала что-то новенькое?

— Обещаю, ты не забудешь, — медленно произнесла женщина, проводя рукой по груди молодого рыжеволосого парня. — Такого ты ещё не испытывал.

— Ты часто так говоришь, — улыбнулся он.

— И хоть раз обманула?

— Нет.

— Вот видишь… — Она склонилась и несколько раз поцеловала грудь любовника. Пока — вскользь, словно впопыхах, не лаская, а лишь обозначая ласку. И так же небрежно скользнули по телу парня твёрдые соски её небольших упругих грудей. Рыжий сглотнул и закрыл глаза. — Сегодняшнюю ночь ты не забудешь…

— Я догадываюсь…

— Никогда…

Подвал отчаянно напоминал склеп. Тёмный сводчатый потолок, грубая каменная кладка стен, минимум освещения — только тусклые светильники — и холод… В подвале бьло сухо, но холодно, и это обстоятельство сильнее всего роднило его со склепом.

В центре выбранного любовниками помещения находился круглый стол чёрного мрамора, массивностью напоминающий алтарь, и именно на нём лежал обнажённый парень. И уже на парне сидела красивая женщина с распущенными чёрными волосами.

— Тебе холодно?

— Да.

— Сейчас будет горячо.

— Тебе и сейчас горячо.

Несмотря на то что женщина была облачена лишь в прозрачную чёрную тунику, легчайшую, словно сшитую из чёрной дымки, её тело пылало огнём.

— Так и должно быть, — улыбнулась женщина. — Ведь я ведьма.

— Ты готовишься к обряду?

— Каждый наш секс — своего рода обряд.

— Я помню.

— Сосредоточься на своих ощущениях, — мягко произнесла ведьма, завязывая любовнику глаза тонкой чёрной повязкой. — Только на них.

— А на тебе? — Широкие ладони парня легли на бёдра любовницы. — Мне нужны эти ощущения.

— Будут… — Она нежно перехватила правую руку парня, поцеловала ладонь, на мгновение прижалась к ней щекой, а затем быстро и ловко набросила на запястье кольцо кандалов. Цепочка уходила под стол.

— Ты опять меня связываешь, — рассмеялся он.

— Да…

Вторая рука, за ней — левая нога, потом — правая. Кандалы на ноги надевала не черноволосая — к ней присоединилась белокурая подруга, — парень догадался и не замедлил спросить:

— Мы не одни?

— Я решила сделать тебе сюрприз, — ласково произнесла ведьма.

— Позвала подругу?

— И не одну.

Третья женщина — обладательница кудрявых каштановых волос — расставляла по периметру комнаты высокие снежно-белые свечи.

— Ты уверена, что я справлюсь?

— К сожалению, нет, — очень честно и очень-очень грустно ответила брюнетка.

— Тина?

Он ещё играл, ещё посмеивался над любовницей, осмелившейся усомниться в его способности управиться с тремя женщинами, его улыбка ещё была весёлой. Он ещё не знал, что сегодняшняя церемония не будет связана с сексом. Не видел, что закончившая с кандалами блондинка рисует на столе, больше похожем на алтарь, причудливые символы. А третья ведьма дыханием разжигает свечи, добавляя в каждый лепесток огня каплю крови жертвенного лебедя.

Но, несмотря на огонь, в подвале, очень похожем на склеп, всё равно царит холод.

— Тина, что ты задумала? — Голос беспокойный. Рыжий парень чувствует присутствие магии, но поделать ничего не может — запас его собственной энергии выпит досуха, и он беззащитен. — Тина?

— Всё будет хорошо…

Ведьма принимает от подруги бронзовый нож и начинает вырезать на груди любовника знаки. Она делает это умело, очень аккуратно, кончик клинка проникает в кожу на пару миллиметров, не больше, поэтому кровь не течёт, а скапливается на царапинах, постепенно образуя кровавый узор.

Белокурая разжигает две курильницы, и у холода склепа появляется приторно-сладкий привкус.

— Что ты творишь? Ты…

Рыжий начинает рваться, но подруги Тины прижимают его к мрамору, не позволяя помешать нанесению знаков.

— Гадины! Мерзавки! Твари!!!

— Ты есть единство души и тела. Ты есть сочетание тлена и бессмертия. Ты есть плоть и разум.

— Тина! О чём ты? Что ты задумала, сволочь?!

— Ты переплетение непереплетаемого. Твоё тело — сосуд для настоящего, для того, что делает тебя тем, кто ты есть, для уникального…

Дым из курильниц — секунду назад едва заметный, намекающий о себе лишь приторной сладостью — вдруг обращается густым и колючим. Становится чёрным, заполоняет подвал туманом, во тьме которого над изрезанным парнем отчётливо виднеется нежное бело-розовое свечение.

— Единства больше нет!

На губах несчастного выступает пена, сквозь которую с трудом прорывается едва различимый хрип:

— Пощады… Но её не будет.

Свечение больше не обволакивает жертву, а убегает, растворяясь в чёрном приторно-сладком тумане. Тело судорожно выгибается, мышцы напряжены, вены вздулись, каждая клеточка — натянутая струна, готовая порваться в любой момент. Пена продолжает заливать камень, а хрипа давно нет.