Роковая татуировка - Мелисса Марр

Но тяжело было сознавать, что обо всем, оказывается, знают друзья. Люди, которых она уважает. Разум твердил, что стыдиться ей не следует, и все же…

Было больно.

А боли Лесли не хотела. Она встала и провела рукой по одной из металлических скульптур, похожих на диковинные саженцы, растущие среди цветов во дворе. Стиснула ее острые края с такой силой, что порезала ладонь. Между пальцев засочилась кровь, капая на землю.

Физическая боль наконец вернула ее в настоящее. Заставив забыть о другой, душевной боли.

«Думай об этом моменте, об этом ощущении, — велела себе Лесли. Раскрыла ладонь, взглянула на кровоточащую рану. На пальцах тоже остались порезы. — Думай о настоящем».

Сейчас она в безопасности. Что в последнее время бывает нечасто.

Лесли открыла дверь, сжала руку в кулак, чтобы не закапать кровью пол, и вошла в вагон.

Сет ждал ее, сидя в кресле. На коленях у него лежал, свернувшись кольцами, его домашний питомец — удав. Одно из колец свисало почти до пола.

Лесли направилась мимо них во второй вагон, где располагались крохотная ванная и спальня. Сказала на ходу:

— Я сейчас, — в надежде, что Сет не заметит ее окровавленной руки.

Но он сказал вслед:

— Бинт в голубой коробке на полу. Какие-то антибиотики там же.

В ванной она промыла рану холодной водой, вытерла руку туалетной бумагой, не желая пачкать кровью полотенце. Потом забинтовала ее и вернулась в гостиную.

— Стало легче? — спросил Сет, покусывая колечко в губе.

Айслинн говорила, что он делает так, когда сосредоточенно размышляет. Не то чтобы секрет выдавала — просто все в Сете казалось ей необыкновенно привлекательным. Вспомнив об этом, Лесли слабо улыбнулась. Хорошая они пара, настоящая, необыкновенная. Таких редко встретишь, но все же случается.

— Да, немного, — сказала она, садясь на диван. — Мне, наверное, не мешает вымыть еще… э-э-э… скульптуру.

— Потом. — Сет показал на одеяло, которое успел положить на край дивана. — Поспи пока. Хочешь — здесь, хочешь — там. — Он махнул в сторону коридорчика, ведущего в спальню. — Где тебе удобнее. Спальня запирается.

— Почему ты так добр ко мне? — спросила она, презирая себя за этот вопрос и все же желая знать ответ.

— Ты подруга Эш. Теперь и моя тоже.

Сет выглядел этаким чудаковатым мудрецом — сидит с удавом на коленях, в окружении книг, лежащих стопками на полу. Это впечатление создавалось не только непривычными деталями — главным было выражение лица, с каким он посматривал на Лесли и в сторону входной двери.

Он знал, какие люди встречаются там, снаружи.

Лесли попыталась перевести все в шутку:

— Так мы друзья? Когда же это случилось?

Сет не засмеялся. Посмотрел на нее пристально, поглаживая по голове удава, который стал заползать ему на плечо, потом сказал:

— Когда я понял, что ты не дрянь, как Рен, а жертва. Хороший человек. А хорошим людям надо помогать.

Отшутиться теперь уже точно не получилось бы. Лесли отвела взгляд.

Они помолчали еще немного.

Потом она взяла одеяло и встала:

— Лягу там. Ты вправду не возражаешь?

— Запрись. Моих чувств это не заденет, а тебе будет спокойнее спать.

Лесли кивнула, двинулась в сторону спальни. На полпути остановилась и сказала:

— Спасибо.

— Поспи. А потом обязательно поговори с Эш. Есть кое-что… — Он запнулся, вздохнул. — Но об этом тебе должна рассказать она. Идет?

— Идет.

О чем таком способна рассказать ей Айслинн, что может быть еще страшнее и непонятнее уже известного, Лесли и представить себе не могла. Но интонация Сета заставила ее занервничать. И она добавила:

— Только не сегодня вечером. Попозже.

— Как можно скорее, — настойчиво сказал Сет.

— Ладно. Обещаю.

Войдя в спальню, Лесли заперла дверь — ненавидя себя за это. И в то же время сознавая, что так действительно будет спокойнее.

Потом устроилась на кровати поверх покрывала, закуталась в одеяло, выданное Сетом. И, лежа одна в темной комнате, стала думать о Ниалле. Вспоминать их танец, его бережные прикосновения, смех, горячее дыхание.

Но когда она заснула, ей приснился не Ниалл. Она увидела Айриэла. И сон оказался настоящим кошмаром — страшнее всех, что мучили ее в последнее время. Лесли опять насиловали, и у каждого мужчины, который это делал, кто держал ее и вытворял такое, для чего слово «изнасилование» казалось слишком банальным, были глаза Айриэла.

Его голос звучал у нее в ушах, когда она отчаянно пыталась и не могла проснуться.

«Скоро, a ghra, — шептал он устами всех этих мужчин, — скоро мы будем вместе».