Смертники - Олег Овчинников

Двое псов бросились за ускользающей добычей. Утробно рыча, они попытались взбежать вверх по стволу, но столкнулись боками и грохнулись в газировку. Одна собака довольно быстро выбралась на берег и ускакала куда-то на трех уцелевших лапах, а вторая еще пару минут оглашала окрестности жутким воем, медленно растворяясь в кислоте.

— Хорошо, что с ними не было… — заметил Митрич и добавил еще одно слово. На слух Михаила оно прозвучало как «птица».

— Что за птица? — переспросил он.

— Я сказал пси-пса, — вкрадчиво повторил Митрич. — Собаки с пси-способностями. Такая и сама фантомами изведет, и слепые псы в ее присутствии как-то организованней становятся.

Бодун задумчиво почесал подбородок.

— С моей стороны восемь целей, — объявил он.

— С моей — шесть. Два пса и четыре плоти, — отчитался Митрич и вздохнул. — Как в Ла Рошели. — И, вдруг приободрившись, громко спросил: — А сколько нас?

— Четыре! — в тон ему ответил Бодун.

— А сколько у нас шпаг?

— Хреново у нас со шпагами, — погрустнел сталкер. — Один автомат. Патронов хоть хватит?

— Обижаешь! — Столяров достал из подсумка три рожка, стянутых вместе изоляционной лентой. — И гранат штук шесть. Только… — Он замялся. — Духи этого соснодуба не обидятся на нас за то, что мы тут так нашумели?

— Что ты! — откликнулся Митрич. — Они только обрадуются. Вон им сколько харчей привалило. — Есть мнение, что вся эта архианомалия кормится за счет органики, которая попадает в газировку, — пояснил Бодун.

— Ну, ладно, раз так. — Михаил передернул затвор и выстрелил. Один из псов подавился собственным лаем. — Даже неловко как-то. Будто в тире, — проговорил Столяров.

— Ничего, — хлопнул его по плечу Бодун. — Выбьешь десять из десяти — получишь плюшевого медведя.

— А что это там внизу? — подал голос Олег. — Прямо под нами. Случайно не ваш «колобок»?

— Где? — Митрич свесился с ветки и ахнул. — Мать моя женщина!

— Там два «колобка», или у меня в глазах двоится? — спросил Гарин.

— Это не «колобок», — сказал Бодун. — Это лучше.

— Ну, студент! Ну, удружил! Держите меня четверо! — предупредил Митрич и принялся распутывать веревку.

— Нас трое, — напомнил Олег.

— И у меня руки заняты, — добавил Михаил, делая очередной выстрел. Еще одна собака, грудью поймав пулю, резко приземлилась на локти и склонила морду, будто заснула.

— Плевать. Главное, держите. — Митрич взвесил веревку в руке и покачал головой. — Нет, так не дотянуться. Придется башкой нырять.

— Да погоди ты, — сказал Бодун. — Сейчас наш снайпер отстреляется, спустимся не спеша и все соберем.

— Снизу тоже не достать, — возразил Митрич. — Там восходящий поток. Я, главное, его почувствовал, а вверх посмотреть не догадался. А она — видишь как — воспарила.

Затянув двойную петлю вокруг лодыжек, сталкер лег животом на широкий ствол и начал медленно соскальзывать головой вперед. Свободный конец веревки Бодун обмотал вокруг вертикально торчащей ветки и для надежности уперся в нее ногой. Олег тоже взялся за веревку, хоть его помощь и не особенно требовалась.

— Нормалек, — доложил Митрич, повиснув вниз головой, как летучая мышь. — Теперь трави помалу.

— Смотри сам не потравись, — проворчал Бодун. — Маску-то надень!

Когда Митрича спустили метра на три, его голова оказалась на одном уровне с двумя светящимися сферами, одна из которых была вчетверо больше второй. Сферы то ли парили в воздухе, то ли каким-то образом зацепились за голые ветви соснодуба. Сталкер отцепил от пояса цилиндр, похожий на обычный туристический термос, отвинтил крышку и стал ею загонять светящиеся сферы внутрь контейнера. Противогаз Митрича был снабжен переговорным устройством, и время от времени до слуха Гарина доносилось невнятное бормотание: «Давай, давай, родная!», «Ну еще самую чуточку!». Загнав добычу, сталкер закрутил крышку на цилиндре и показал Бодуну большой палец.

Минуту спустя Митрич уже сидел в «гнезде», краснолицый и счастливый, как Дед Мороз, которому впервые в жизни сделали подарок. Он так крепко прижимал к груди цилиндр, будто боялся, что контейнер улетит.

— Что там у вас? — не отрывая взгляда от прицела, поинтересовался Столяров.

Улыбка Митрича стала опасно широка.

— Помнишь, как ты сказал про меня, мол, душу из любого вытащит? Так это она и есть — «душа».

— А-а…

— Что бы ты понимал! — обиделся сталкер. — Хорошую «душу» за пять штук продать можно.

— Хорошую… — Михаил задержал дыхание, выжал спусковой крючок и закончил: — Можно и дороже.

«Душа», — думал Олег. — Восстанавливает здоровье, заживляет раны. Только медленно, в час по чайной ложке. В боевой обстановке куда полезнее обычная аптечка. А «душа» ценится скорее за приятный внешний вид.

Вслед за «душой» всплыло в памяти название второго артефакта, который Гарин до сих пор хранил под курткой. «Ломоть мяса».

— Спасибо за «мясо», — сказал Олег и протянул Бодуну артефакт, немного стесняясь, словно возвращал владельцу носовой платок, в который только что высморкался. Артефакт, изначально неказистый, после использования покрылся какой-то мутной и липкой пленкой. — Оставь себе, — усмехнулся Бодун. — Только за пазухой не храни.

— А то волосы на груди расти не будут, — добавил Митрич и, против обыкновения, не захихикал. То есть не исключено, что говорил серьезно. — Мы ведь обещали хабаром поделиться.

— Носи в рюкзаке. А если угодишь в газировку или еще в какую химию, перекладывай в подсумок, — посоветовал Бодун. — И прими что-нибудь от радиации. Ладони небось горят?

— Спасибо, — невпопад ответил Гарин. — Я помню, теперь я помню. Горят немного.

— Аптечка в рюкзаке, — напомнил Столяров.

— Да мне бы лучше водочки, — неуверенно сказал Олег.

Бодун хмыкнул и достал из нагрудного кармана небольшую, граммов на сто пятьдесят, плоскую фляжку.

— Ну держи.

Гарин открутил крышку и понюхал горлышко. Впервые в жизни сивушный запах не вызывал у него отвращения. «Что ж, за перемены», — подумал Олег.

— Ты же ее вроде не любишь? — спросил Михаил.

— Полюбил, — ответил Олег и, сделав три больших глотка, занюхал ломтем «мяса».

— Опять поумнел студент! — одобрительно заметил Митрич. — Кстати, в виде аванса, можно мне еще коньяку?