Дух демона - Роберт Энтони Сальваторе

— На самом деле сперва я выбрал именно тебя, — признался магистр. — Но затем не мог не подумать о последствиях. Дорога в Барбакан сопряжена с множеством опасностей. Неизвестно, что подстерегает нас на пути, если… мы вообще туда доберемся.

Браумин глубоко вздохнул.

— Я не боюсь, — ответил он.

— А я боюсь, — сказал Джоджонах. — Боюсь, потому что вера, которую мы оба разделяем, не должна погибнуть на подступах к Вайлдерлендсу.

Гнев Браумина Херда иссяк, сломленный логикой и рассуждениями Джоджонаха.

— Конечно, мы должны убедиться, что брат Виссенти и другие разделяют наши взгляды, — согласился он.

Джоджонах кивнул. Потом они долго стояли молча, размышляя об опасностях избранного ими пути. Если бы только отец-настоятель Маркворт мог знать, что таилось в глубине их сердец; если бы он понял, что они лучше, чем кто-либо в Санта-Мир-Абель, видели всю ошибочность его правления и даже усомнились в правильности пути Абеликанской церкви… он без колебаний заклеймил бы их как еретиков и подверг публичным пыткам и казни. Такое нередко случалось в изобилующей жестокостью истории их церкви.

— А если это брат Эвелин? — после долгого молчания спросил Браумин Херд. — Вдруг мы найдем его живым?

Магистр Джоджонах печально усмехнулся.

— Тогда, вне всякого сомнения, нам будет приказано доставить его сюда в цепях. Отец-настоятель не даст ему жить и не успокоится до тех пор, пока взятые Эвелином камни не вернутся в Санта-Мир-Абель.

— И что же, мы в цепях повезем его сюда?

— Не знаю, удастся ли нам заковать брата Эвелина в цепи, даже если бы нам и хотелось этого, — ответил магистр. — Жаль, что ты не имел удовольствия видеть, как он работает с магическими камнями. Если окажется, что взрыв на севере — дело его рук, если Эвелин уничтожил демона-дракона и остался жив, то горе нам, если мы попытаемся вступить с ним в битву.

— Один против двадцати пяти монахов? — недоверчиво проговорил Браумин Херд.

— Не принижай возможностей брата Эвелина, — резко ответил магистр и тут же добавил: — Но такого в любом случае не произойдет. Я молю о том, чтобы мы отыскали брата Эвелина. Как бы я был рад снова встретиться с ним!

— Это означало бы конфликт, — заключил Браумин Херд. — Если брат Эвелин жив, нам придется принять чью-то сторону. Придется выбирать между ним и отцом-настоятелем.

Магистр Джоджонах прикрыл глаза, понимая всю справедливость слов его молодого друга. Он, Херд и еще несколько монахов Санта-Мир-Абель недовольны правлением Маркворта. Но если бы они встали на сторону Эвелина, которого отец-настоятель открыто заклеймил как еретика и который формально будет объявлен таковым на зимней Коллегии аббатов, это означало бы их противостояние всей церкви. Веря в правильность своей позиции, Джоджонах не сомневался, что немалое число монахов и в Санта-Мир-Абель, и в Сент-Прешес, да и в других монастырях присоединились бы к нему. Но неужели он действительно хочет расколоть церковь? Неужели ему нужна война?

Но если они рассчитывают найти брата Эвелина живым, может ли Джоджонах, находясь в здравом уме, пойти против него или равнодушно взирать на действия других, направленные против этого мятежного монаха? Брат Эвелин вовсе не был еретиком; как раз наоборот. Преступление Десбриса против отца-настоятеля и церкви заключалось в том, что он, как зеркало, указал им на их деяния, противоречащие честным принципам веры. И это очень не понравилось кое-кому из братьев и прежде всего — самому Маркворту.

— Я считаю, что произошедшее в Барбакане связано с братом Эвелином, — убежденно произнес Джоджонах. — Только он мог выступить против демона-дракона. Остается выяснить, кто из них уцелел.

— У нас есть свидетельства, что дракон погиб, — ответил Браумин Херд. — Армия этих тварей утратила стратегию и дисциплину. Поври и гоблины перестали быть близкими союзниками. Мы видели это во время нападения на аббатство.

— Может статься, что дракон получил тяжелые ранения, и тогда мы поможем ему отправиться на тот свет, — сказал Джоджонах.

— Возможно, демон-дракон действительно уничтожен, и мы встретим брата Эвелина, — без особой уверенности произнес Браумин Херд.

— Если дракон мертв, то, скорее всего, брат Эвелин отправился куда-нибудь подальше от этого проклятого места.

— Будем надеяться, — подхватил Херд. — Мы пока еще не готовы выступить против отца-настоятеля.

Последние слова застали Джоджонаха врасплох, и он не знал, что сказать. Они с Хердом вообще никогда не говорили о действиях против отца-настоятеля. Оба твердо придерживались своих взглядов о пути церкви и старались передавать эти взгляды другим. Но ни разу они даже не намекнули на то, чтобы выступить против Маркворта или церкви.

Браумин Херд понял это и несколько смутился, ошеломленный своей внезапной откровенностью.

Джоджонах отреагировал на это привычным смешком. Он вспомнил себя в молодые годы. Тогда он был таким же «огненным шаром», как Херд, и также думал, будто в его силах изменить мир. Мудрость, а точнее, груз прожитых лет преподал магистру хорошие уроки. Ныне Джоджонах собирался менять не мир и даже не церковь, а свое отношение к тому и другому. Он готов позволить Маркворту идти своим путем, он готов позволить церкви следовать курсом, проложенным другими. Но он останется верен идеалам своего сердца и будет идти путем благочестия, достоинства и бедности — обету, который несколько десятков лет назад он дал, вступив в Санта-Мир-Абель. Он будет передавать слово истины более молодым монахам, таким как Браумин Херд и Виссенти Мальборо, желающим прислушиваться к его словам. И Джоджонах никоим образом не хотел и не намеревался вносить раскол в Абеликанскую церковь.

Раскол страшил магистра.

И поэтому магистр Джоджонах, мягкий человек и искренний друг Эвелина Десбриса, надеялся, что последний уже мертв.

— Утром мы тронемся в путь, — сказал Джоджонах. — Сходи к брату Виссенти и напомни ему все, о чем мы втроем говорили. Вели ему глубоко и усердно постигать истину и крепко держаться ее. Вели ему всегда проявлять милосердие в равной степени к верующим и неверующим и исцелять телесные и душевные раны как друзьям, так и врагам. Пусть его голос звучит твердо в обличении несправедливости и излишеств, но пусть он будет нежен и ласков, произнося слова утешения. В конечном итоге добро обязательно одержит победу силою истинности своих слов, а не ударами меча, хотя для взращивания этой победы могут понадобиться века.

Браумин Херд какое-то время обдумывал услышанное, затем уважительно поклонился и повернулся, намереваясь уйти.

— Подготовь себя к превратностям дороги, — добавил магистр Джоджонах, прежде чем открыть дверь. — Устами брата Фрэнсиса будет говорить отец-настоятель. Можешь не сомневаться, что и остальные двадцать два брата верны Маркворту. Сдерживай свой пыл, брат мой, иначе мы навлечем на себя беду раньше, чем пересечем границы обжитых земель.