Дух демона - Роберт Энтони Сальваторе

О, дива эльфов, в каких стихах твоих сумела ты дать точный свой портрет?

Какие вирши из уст твоих неслись, чтоб Полуночник смог внимать завороженно?

Поскольку ж головой в корыто ты его уткнула, он, несомненно, слушал до конца!

Пони буквально выла от смеха, однако Элбрайн бросил на эльфа довольно холодный взгляд.

— Что тебя тревожит, друг мой? — осведомился Джуравиль.

— Если мне не изменяет память, то отнюдь не Тантан, а Белли'мар Джуравиль запихнул меня головой в корыто, — мрачно ответил Элбрайн.

Эльф пожал плечами и улыбнулся.

— Боюсь, мне придется сочинить другую песню, — спокойно сказал он.

Элбрайн более не смог маскировать свое истинное состояние и тоже разразился громким смехом.

Это подогретое вином веселье продолжалось еще какое-то время, потом смех начал стихать и наконец, совсем угас. Воцарилась тишина. Никто из троих не решался заговорить первым.

Джуравиль поднялся и сел по другую сторону их небольшого костра, напротив Элбрайна.

— Вам нужно идти на юго-восток, — сказал он. — К городам, что лежат на полпути между Дундалисом и Палмарисом. Там особо нуждаются в вашей помощи, и там вы сможете принести наибольшую пользу.

— Значит, линия битвы пролегает там? — спросила Пони.

— Одна из линий битвы, — пояснил Джуравиль. — Более серьезные сражения разворачиваются на восточной оконечности, вдоль побережья, и к северу — в холодных землях Альпинадора. Там сражается могущественный и храбрый Элбрайн Андаканавар, высоко держа знамя, которое вручили ему эльфы. Но боюсь, что в тех битвах вы оба были бы на вторых ролях, а между тем есть места поближе, где ваша помощь оказала бы решающее влияние.

— И эти места примыкают к границам Облачного леса, — лукаво добавил Элбрайн, догадываясь о намерениях эльфа.

— Мы не боимся нападения ни гоблинов, ни поври, — тут же возразил Джуравиль. — От врагов такого рода наши границы защищены. Есть большее зло — рана, нанесенная нашей земле демоном-драконом… — Голос его дрогнул, и он умолк, погруженный в мрачные мысли.

— Но вам обоим нужно отправляться туда, — наконец продолжил эльф. — Сделайте для тамошних людей то же, что вы сделали для жителей Дундалиса, Сорного Луга и На-Краю-Земли, и тогда весь этот край освободится от наследия демона-дракона.

Элбрайн взглянул на Пони, и оба кивком выразили свое согласие. Потом Элбрайн изучающе поглядел на своего маленького друга, пытаясь найти какие-то скрытые мотивы затеянного Джуравилем разговора. Он хорошо знал этого эльфа и чувствовал, что положение народа эльфов не такое уж прочное, как о том заявлял сам Джуравиль.

— Вы обручены? — неожиданно спросил эльф, и его вопрос застиг Элбрайна врасплох. Пони и Элбрайн переглянулись.

— В глубине наших сердец — да, — ответил последний.

— У нас не было ни времени, ни возможностей для обручения, — сказала Пони, добавив с глубоким вздохом: — Жаль, что мы не попросили Эвелина совершить обряд. Едва ли можно было найти более подходящего священника, чем он.

— Что ж, если вы обручились в глубине своих сердец, значит, так оно и есть, — решительно сказал Джуравиль. — Но традиционный обряд обручения необходим. Нужно объявить об этом открыто перед родными и друзьями. Вы должны во всеуслышание заявить о своей верности друг другу и неумирающей любви. Заявить всему миру о том, что существует нечто, превосходящее бренное тело, что есть любовь, которая глубже влечений плоти.

— Мы это сделаем, — пообещал Элбрайн, глядя на Пони, единственную женщину, которую он, как казалось, мог любить, и понимая каждое слово, сказанное Джуравилем.

— Будет два обряда! — решил Джуравиль. — Один для людей, а другой — для тол'алфара.

— Неужели тол'алфару есть дело до нашего обручения? — спросил Элбрайн с некоторым раздражением, удивившим обоих его спутников.

— А почему бы нет? — вопросом на вопрос ответил Джуравиль.

— Да потому что тол'алфару есть дело только до тол'алфара, — заключил Элбрайн.

Джуравиль принялся было возражать, но понял, что здесь скрыта ловушка, и лишь рассмеялся.

— Ты не в счет, — сказал Элбрайн.

— Разумеется, — согласился Джуравиль. — Не только я, но и весь народ эльфов Кер'алфара несказанно рад, что Элбрайн и Джилсепони остались живы после похода на Аиду и обрели друг друга. Ваша любовь для нас — как светлый луч в темном мире.

— Вот я и узнал, — произнес Элбрайн.

— Что ты узнал? — хором спросили Джуравиль с Пони.

— Что я, точнее, мы не относимся к числу тех, кто не принадлежит к тол'алфару. По крайней мере, в глазах Белли'мара Джуравиля.

Эльф шумно вздохнул.

— Признаю и сдаюсь, — сказал он.

— Между прочим, я узнал еще кое-что, — объявил Элбрайн, и его лицо расплылось в широкой улыбке.

— В самом деле? — притворно-равнодушным тоном спросил Джуравиль. — Так что же еще сумел узнать мудрый Защитник Полуночник?

— Что Белли'мар Джуравиль намерен вместе с нами отправиться на юго-восток.

Глаза эльфа округлились.

— Я еще не принял решения!

— Тогда поторопись, — велел Элбрайн, — поскольку с рассветом мы все отправляемся в путь.

Он отодвинулся от огня и завернулся в покрывало, служившее ему постелью.

— Нам пора спать, — сказал он Пони. — А нашему другу — самое время вернуться в долину и сказать своей госпоже Дасслеронд, что он будет отсутствовать в течение некоторого времени.

Пони, утомленная дорогой, разомлевшая от вина и угощения, была более чем счастлива устроиться на ночлег.

Джуравиль не произнес ни слова, и какое-то время оставался сидеть. Рядом с ним, ровно дыша, спали Элбрайн и Пони, а неподалеку, в темноте тихой ночи, слышалось негромкое ржание Дара. Затем эльф ушел, беззвучно растворившись в темноте. Обуреваемый мыслями, он поспешил к своей госпоже.

И все же уход эльфа разбудил Пони. Еще до пробуждения ее сон вдруг наполнился тревожными видениями. Она ощущала тяжесть сильной руки Элбрайна, обнимавшей ее, чувствовала тепло его тела. Казалось, в такую минуту, когда она находилась в объятиях любимого, весь мир должен был бы наполниться радостью и счастьем.

Но мир не наполнялся ни тем, ни другим.

Пони долго пролежала без сна, а затем проснулся и Элбрайн, словно почувствовал ее беспокойство.

— Что тебя тревожит? — негромко спросил он, подвигаясь ближе и целуя ее в затылок.

Пони сжалась, и юноша ощутил это. Он отодвинулся и сел. Теперь его силуэт виднелся на фоне звездного неба.

— Я пытался лишь успокоить тебя, — извиняющимся тоном произнес он.