Красная пирамида - Рик Риордан

Его глаза бегали по строчкам, а лицо становилось все мрачнее.

— Что-то не вижу твоей радости, — съехидничала я.

— Радоваться нечему. Теперь я вспомнил эту историю. Пятеро богов… если наш отец их освободил, ничего хорошего это не предвещает.

— А нельзя ли с самого начала и по порядку?

Картер шумно глотнул воздух.

— Ладно. Слушай. Богиня неба Нут была замужем за богом земли Гебом.

— Это вот тот, на полу? — спросила я, указывая на большого зеленого человека с лесами, холмами и рекой.

— Он самый. Так вот, Геб и Нут захотели детей, но бог солнца Ра — он был главный среди богов — услышал дурное предсказание. Когда у Геба и Нут родится сын, он сместит Ра и станет главным. Узнав, что Нут беременна, Ра изрядно струсил. Он запретил Нут рожать во всякое время суток и во всякий день года.

Я не очень смыслю в таких вещах, но, представив себе вечно беременную богиню, невольно поежилась.

— Слушай, она же не могла быть постоянно беременной. Ну и жестокий этот Ра!

— Нут оказалась хитрее. Она нашла способ. Она затеяла игру в кости с богом луны Хонсом. Всякий раз, когда Хонс проигрывал, он должен был отдавать Нут частичку лунного света. А проигрывал он почти все время. У Нут скопилось достаточно лунного света, из которого она сплела пять новых дней и прибавила их к концу года.

— Картер, как можно играть на лунный свет? Но даже если и можно, разве из него сплетешь дни?

— Это же миф, — поморщился Картер, будто говорил с маленькой девчонкой. — И потом, в египетском календаре было триста шестьдесят дней. Год они представляли в виде круга. Число дней соответствовало числу градусов. Нут добавила в конец года еще пять дней, которые не являлись днями традиционного года.

— Дни демонов, — догадалась я. — В общем, миф объясняет, откуда в году стало триста шестьдесят пять дней. И я думаю, за пять дней Нут успела родить.

— Пятерых детей. По одному ребенку в день.

— Слушай, как можно рожать по ребенку в день?

— Она же богиня. У богов такие штучки проходят.

— Пусть так. А что было потом?

— Когда Ра узнал, он жутко разозлился, но уже ничего изменить не смог. Дети родились. Первым родился Осирис.

— Помню. За ним наш отец и охотился.

— Потом Гор, Сет, Изида и… — Картер заглянул в свиток. — Нефтида. Всегда забываю ее имя.

— Огненный человек в музее сказал: «Ты освободил всех пятерых».

— Да. Может, отец не знал, что их пленили всех вместе? Наверное, это у них с рождения. Вместе родились, вместе попали в плен и вместе вырвались на свободу. Только характеры у всех разные. Сет, например, — дрянной тип. Злодей египетской мифологии. У него и профессия такая: бог зла, хаоса и пустынных бурь.

Я вздрогнула.

— А он имеет какое-нибудь отношение к огню?

Картер ткнул пальцем в изображение бога со звериной головой. Чья у него голова? Собаки? Муравьеда? Шизованного кролика? Его волосы и одежда были ярко-красного цвета.

— Красный властелин, — выдохнула я.

— Это еще не все. Дни демонов всегда были тяжелым временем для Древнего Египта. Нужно было вести себя с предельной осторожностью, надевать защитные амулеты и не предпринимать ничего важного или опасного. И в Британском музее отец сказал Сету: «Тебя успеют вовремя остановить».

— Вряд ли отец говорил о нас, — сказала я. — Ну как мы остановим этого злодея Сета?

Картер кивнул.

— Если пять последних дней нашего календаря совпадают с Днями демонов, они начнутся двадцать седьмого декабря. Послезавтра.

Мне показалось, что шабти выжидающе смотрит на меня, но я совершенно не представляла, что делать. Дни демонов, злобные боги, богиня со странным именем Нут. От всего этого моя голова, казалось, вот-вот взорвется.

Но мало того. Где-то в области затылка чей-то тоненький голосок твердил: «Все возможно. Чтобы спасти отца, мы должны победить Сета».

Можно подумать, что это список дел, намеченных на рождественские каникулы. Увидеться с отцом — выполнено. Развить в себе странные силы — выполнено. Победить бога зла и хаоса — выполнено. Тут впору свихнуться!

Вдруг из большого зала донесся громкий треск, как будто там что-то сломалось. Следом послышалось тревожное тявканье Хуфу.

Мы с Картером переглянулись и бросились к лестнице.

8. МАФФИН ИГРАЕТ С КИНЖАЛАМИ

СЕЙДИ

Наш павиан превратился в богиню неба. То есть сошел с ума.[15]

Он раскачивался на колоннах, прыгал по балконам, опрокидывал статуи и прочие древности. Потом его понесло к окнам, выходящим на террасу. Задержавшись там на мгновение, Хуфу продолжил свои безумства.

Маффин тоже торчала у окна. Она припала на брюхо и покачивала хвостом, будто выслеживала птичку.

— Может, на террасу случайно залетел фламинго? — предположила я и, как дура, уцепилась за эту мысль.

Хорошо, если Картер меня не слышал, а он, скорее всего, не слышал из-за рева павиана.

Мы подбежали к стеклянным дверям. На террасе было тихо, и я уже была готова поверить, что Хуфу взбесился. И вдруг из бассейна выплеснулся столб воды. Два огромных существа атаковали Филиппа Македонского.

Я совершенно не понимала, кто они и откуда взялись. Ясно было только то, что Филипп вынужден сражаться в одиночку против двоих. Чудовища скрылись в бурлящей воде. Хуфу снова завопил, колотя себя по голове пустой коробкой из-под «Чирио». Как же, это очень помогает в чрезвычайных ситуациях!

— Длинношеии, — неуверенно сказал Картер. — Сейди, ты видела, как они выглядят?

Когда я успела? Но тут одна тварь вылезла из бассейна и ткнулась прямо в стеклянные двери. Я отскочила (хорошо, что без воплей). Таких жутких существ я еще не видела. Туловище у него было как у леопарда: поджарое, жилистое с золотистыми пятнами меха, а вот дальше… Из туловища торчала длиннющая шея, уже без всякого меха, покрытая зеленой чешуей. Шея оканчивалась кошачьей мордой, но не такой, как у нормальных котов или леопардов. На нас глядели сверкающие красные глаза. Из раскрытой пасти высовывался раздвоенный змеиный язык, а с клыков капал зеленый яд.

У меня подкосились ноги. Хуже того, я хлюпнула носом. Совсем как ребенок, самой противно.

Змеекот (так я назвала эту тварь) прыгнул обратно в бассейн, чтобы помочь сородичу расправиться с Филиппом. Крокодил вертелся волчком, щелкал зубами, но нападавших это не пугало.