Утраченный трон - Эд Гринвуд

— Краер, я не могу, — в отчаянии вскрикнула Эмбра. — Я не умею. Залечить ожоги и только что нанесенные мечом раны — это да, но…

— Госпожа, он потерял желание быть здесь, с нами, — сообщил ей квартирмейстер и стиснул ее плечи так сильно, что Владычица Самоцветов охнула и посмотрела на него широко раскрывшимися от боли, испуганными глазами. — Мне нужно, чтобы ты ему вернула это желание и заставила его исцелить самого себя. Ты можешь извлечь магию из этой безделушки в его кошельке и передать ему, чтобы он исцелился? И тогда он сможет помочь Ястребу.

Эмбра кивнула.

— Сарг тебя побери, Краер, отпусти меня, — сказала она, морщась. — Вернуть ему волю к жизни?

— Поцелуй его, Эмбра, — приказал Краер, свирепо глядя на нее. — Обнимай его, ласкай, шепчи его имя, как влюбленная. Заставь его почувствовать себя необходимым, напомни ему, что чувствует мужчина, когда его обнимают, да, в конце концов, лизни его в кончик носа, будь он проклят!

— А пока я буду облизывать Сараспера, ты сам что будешь делать?

Квартирмейстер неуловимо и плавно двинул ногой. Какой-то предмет ярко сверкнул в воздухе и был подхвачен на лету ловкими пальцами. Краер описал кинжалом широкую дугу и ткнул в сторону балкона.

— Я, — величественно объявил он, указывая на чудовище, молотящее лапами в надежде выбраться на свободу, — буду сдерживать длиннозуба. В одиночку.

Эмбра покачала головой и печально улыбнулась.

— Ох уж мне эти квартирмейстеры, — сказала она. — Века понадобились, чтобы хоть один из них нашел для себя какое-то полезное занятие. И надо же — мне посчастливилось стать этому свидетелем!

— Госпожа, — взъярился Краер, — возможно, вы не знакомы со всеми непристойными жестами, которые в ходу у нижних чинов в Долине, но…

Он с энтузиазмом продемонстрировал ей такой жест, затем поклонился с мрачной торжественностью, повернулся и снова побежал в другой конец комнаты, размахивая кинжалом.

Эмбра покачала головой и склонилась над Сараспером, шаря в его кошельке в поисках последней статуэтки.

— Не так должна вести себя госпожа чародейка нашего и любого другого королевства, — сообщила она целителю, неподвижно распростертому перед ней. — Надеюсь, ты чувствуешь себя польщенным.

С губ старика слетел приглушенный звук, возможно — стон, а может быть — знак согласия.

Через секунду ему ответил рев длиннозуба, сопровождаемый яростными криками Краера. Где-то в противоположном конце комнаты послышался скрежет металла о камень. Этот шум поднял Хоукрила Анхару. Он стонал от боли.

— Всевидящие боги, — обратилась Эмбра к сводчатому потолку над головой, — неужели для девушки нигде не найдется уединения?

Правитель Сиятельного отвернулся от окна.

— Ну?

Его придворный маг не потрудился улыбнуться.

— Вы были правы, господин барон. Они действительно вернулись в развалины и читали там что-то в книгах, пока на них не напали.

— Напали?

— Костяной маг, а потом длиннозуб. Они исчезли — несомненно, перенеслись куда-то при помощи колдовства госпожи Серебряное Древо, и пока я не смог их обнаружить.

— Теперь снова займись этим, — заметил барон сухим, ровным тоном, что означало приказ.

Рустал Фолкрон склонил голову.

— Конечно, — ответил он и прибавил, уже поворачиваясь к двери: — Я закончил свой отчет, господин. Что-нибудь еще?

Правитель Сиятельного улыбнулся.

— Нет, Фолкрон. — Придворный маг уже двинулся к выходу, когда он бросил ему вслед: — Да, еще один вопрос. Как получилось, что Владычица Самоцветов, изнеженная девица и рабыня заклинаний своего отца, умеет читать эти парящие в воздухе книги, а все остальные маги Долины — нет? Неужели боги отметили ее своим особым расположением?

Лицо Фолкрона потемнело.

— Ответ на ваш первый вопрос — не знаю. Ответ на второй: господин барон, те, кого отмечают боги, редко удостаиваются большего, чем кратковременная милость. Чаще их судьбой становится мрачный удел, о котором барды слагают трагические баллады. Я бы не хотел быть отмеченным милостью богов.

Он оглянулся на хозяина, и они смотрели друг другу в глаза очень долго, молча, не шевелясь, потом барон медленно провел языком по губам и сказал:

— Фолкрон, твоя мудрость меня пугает. Снова. Возможно, боги все же тебя отметили.

Придворный маг Сиятельного ничего не ответил и вышел за дверь, но барон Одеман Сиятельный знал его уже давно, и от глаз его не укрылся быстрый жест, отводящий беду, который сделал маг перед уходом.