Карты судьбы - Наталья Колесова

– Следует ожидать прибытия Янгмаара со дня на день? А вы уверены, что он давно не сгинул в чужом краю? Что вы не обручены с мертвецом, а?

– В любом случае, пока мы не знаем этого наверняка – Гавань принадлежит мне и моему лорду, а вы… кузен – лишь гость, а не хозяин и покровитель.

Его синие глаза сузились.

– И, конечно, у вас сохранилось письмо Янгмаара?

– Вижу, моего слова вам недостаточно?

– Слово безродной авантюристки, вцепившейся в чужое добро, как бродячая собака – в кость! – процедил Стеф-фид. – Многого же оно стоит!

Я вскинула голову.

– Доказательства вам будут представлены в свое время. А сейчас – располагайтесь. Мои слуги сделают все, чтобы ваше… кратковременное пребывание в моем замке было удобным и приятным.

И вышла, делая вид, что не слышу ни скрежета зубов, ни проклятий.

И опять меня затрясло позже, много позже – как после схватки со снежными волками. Но против зверей у меня был бич. А против людей?

Я растирала ледяные пальцы, когда в кабинет ворвался Эрл. Глаза его сияли.

– Ты была великолепна! Довела этого выскочку до белого каления! Он готов грызть камни с досады и не знает – верить тебе или нет. Но что ты собираешься делать дальше?

Я холодно смотрела на него.

– Почему я должна что-то делать?

– Он не успокоится, пока не получит доказательств. – Эрл смотрел с любопытством. – А ведь у тебя их нет.

– Почему ты так решил? – я подошла к столу, бесцельно перекладывая бумаги.

– Вряд ли у Стеффида хватит терпения дожидаться твоего лорда. Вот если бы у тебя было письмо Янгмаара… Но ты не можешь подделать его подчерк – ты его не знаешь. А Стеффид знает.

Он угадал мои мысли.

– У меня нет нужды подделывать его подчерк, – отозвалась я сухо, желая, чтобы он оставил меня в покое. – Письмо существует. И оно здесь.

Эрл посмотрел на мою руку, легшую на шкатулку с бумагами. Мотнул головой, поднял глаза. Во взгляде его было восхищение.

– Надо же! Я даже на мгновение поверил, что оно лежит там, что оно вообще существует!

Он уселся в кресло, закинув ногу на ногу и разглядывая меня со странной полуулыбкой.

– Нет, леди. Не знаю, состоялось ли обручение на самом деле, но известие о нем Янгмаар не получал. Следовательно, и его ответного письма просто не существует.

И этот туда же!

– С чего ты так уверен в этом, капитан? – ядовито спросила я.

Его зубы блеснули в усмешке.

– Я просто его не писал.

Мне показалось, я ослышалась. Уставилась на его улыбающееся лицо.

– Что ты сказал?

Эрл прищурился на свечи, как сытый кот. Произнес – очень мягко:

– Я сказал, что я его не писал, леди Янга. Дело в том, что Янгмаар – это я.

Я глядела на него поверх пламени свечи. Мои руки, опиравшиеся о стол, внезапно затряслись. Чтобы скрыть эту дрожь, я поспешно села, сжав пальцы в кулаки. Нет… Он совсем не был похож на Агнора. Он не был похож даже на свой детский портрет. Но я поверила ему – сразу.

Просто все разом стало на свои места.

Я опустила глаза, бесцельно разглядывая бумаги, лежащие на столе. Кашлянула, чтобы хоть сорвавшийся голос не подвел меня – Эрл, несомненно, наблюдал за мной, и очень зорко…

– Почему ты не сказал мне? Пауза. Похоже, он удивился.

– Что? Ты даже не пытаешься обвинить меня во лжи? Объявить самозванцем? Ты так храбро сражалась со Стеф-фидом, а сейчас…

– Почему ты не сказал? – упрямо повторила я, не видя ни строчки в письме, с которого не сводила глаз. Скрипнуло кресло. Эрл поднялся, прошелся по комнате, остановился у узкого окна. Я исподлобья взглянула в его напряженную спину.

– О смерти отца я узнал спустя год… Я был далеко. Потом эта война. Пробираться сюда из чужой страны между двумя армиями… – он смолк и бросил через плечо. – Я, разумеется, не оправдываюсь!.. Я присоединился к отряду Дэйва, потому что он шел сюда, на побережье. Потом эта битва… Я думал только о том, как добраться до Гавани, хотя не сомневался, что она стерта с лица земли. Потом узнал, что Гавань цела и управляет ею откуда-то взявшаяся дочь лорда…

– Самозванка, – закончила я, разглядывая стол. Я знала, что он обернулся и смотрит на меня.

– Именно так. Хотя я, как Стеффид, не сомневался, что она с радостью сбросит такую непосильную ношу. Потом я встретился с тобой. Ты была такой… невыносимо гордой и во всем правой, потому что спасла нам жизнь. Я решил промолчать насколько дней – поглядеть, что ты из себя представляешь.

– Несколько дней… – пробормотала я.

– Да, получилось несколько дольше, – хмыкнул он. – Хоть и неприятно, пришлось признать, что справляешься ты совсем неплохо. В этом я пошел дальше Стеффида, а?

– Кто еще знал, что ты – это ты?

– Дэйв и Рогнар.

– Рогнар? – я вскинула глаза.

Лорд подошел к столу, задумчиво разглядывая меня. Эти его светло-карие глаза… как я не догадалась?

– Не беспокойся, он остался тебе верен. Только и делал, что изводил меня вопросами – как я намерен поступить с бедной девочкой… ведь не нарушу же я волю отца?

Вопрос повис в воздухе. Я не собиралась его повторять.

– А я все это время ничего…

– У тебя были другие заботы.

Он присел на край стола, по-хозяйски сдвигая в сторону бумаги. Он и был здесь хозяином. И отчаянье охватило меня. Удар пришел оттуда, откуда я его меньше всего ждала – ведь я теперь верила Эрлу. О, если бы он пришел сюда, как Стеффид!

– Что ты ему скажешь?

– Стеффиду? Сейчас же сажусь писать то злополучное письмо. – Он рассмеялся, как ребенок. – Увидишь, какое у него будет лицо!

– Но зачем? Ведь ты же – здесь? Эрл… Янгмаар потянулся за пером.

– Нельзя же допустить, чтобы ты выглядела обманщицей! – он взглянул на меня близкими веселыми глазами.

Что ж… он мог веселиться. Я встала, цепляясь за остатки самообладания, – сейчас я могла разрыдаться, как обиженная девчонка.

– Не хотелось бы мешать высокому лорду…

– Подожди! – но я уже поспешно закрывала за собой дверь. Спасалась бегством.

Я сидела в своем укрытии на скале. Не хотела никого видеть. И не хотела, чтобы видели меня – такой. Сбитой с ног. И что скрывать – испуганной.

Вся моя жизнь принадлежала Гавани. И до сегодняшнего дня Гавань принадлежала мне…

Каково же было вернуться Янгмаару домой и обнаружить на своем месте чужачку, имеющую полное право распоряжаться его владением, да и им самим, – не всегда разумно и наверняка совсем не так, как распорядился бы он сам… Почему он молчал – и так долго?