Миры Бесконечности - Акеми Дон Боумен

Здесь они вели себя почти как люди.

Интересно, имеет ли это какое-то значение?

Несколько Колонистов столпилось вокруг витрины с посудой, внимательно рассматривая предметы, словно запоминали их дизайн до мельчайших подробностей. Словно сохраняли эту информацию на будущее. Еще одна компания обступила многоярусную витрину с медовыми кексами, украшенными фигурами из сахарных нитей, и пробует выставленные образцы, а кондитер молча покачивается из стороны в сторону с довольной улыбкой на лице.

У некоторых Колонистов есть слуги-люди, которые следуют за ними с покупками хозяев в руках. Но если не считать редких приказов или взмахов руки, Колонисты почти не общаются с людьми. Они даже не смотрят на них.

– Для меня честь услужить вам, – произносит человек неподалеку от нас, кланяясь Колонистам, которые отходят от его прилавка с несколькими головными уборами, скопированными с его товара.

Неужели люди так живут? Оставаясь невидимками, пока не понадобятся их услуги?

По спине пробегает холодок. Неужели таким было существование самой Офелии?

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Шуру, но ее рядом нет. Поэтому рефлекторно вытягиваю шею и осматриваю толпу, стараясь отыскать ее по волосам цвета жвачки. Но вижу шляпные коробки в полоску цвета мяты. Гобелен, на котором вышито небо, окрашенное первыми лучами солнца. Колонистку с лавандовыми перьями в волосах, а рядом с ней еще одну с шелковым шарфом сливового цвета, обернутым вокруг плеч. Но Шуры нигде не видно.

Устремив взгляд вперед, я стараюсь не паниковать. Сама виновата, что нарушила правила. Шура просила не глазеть по сторонам, а я смотрела на все так, словно этот мир очаровал меня, хотя должен был вызывать ужас.

И теперь оказалась посреди территории Колонистов, и рядом нет никого, кто бы мог мне помочь.

Я отступаю с дороги Колонистов, потому что не уверена, что все еще укрыта вуалью. Если меня видят все окружающие, то единственный шанс выжить – притвориться, что не обладаю разумом. Расслабив мышцы на лице, я старательно изображаю безмятежность, которую видела у людей за прилавками. Надеюсь, это обманет их.

Колонисты проходят мимо, даже не взглянув в мою сторону.

Я осматриваю толпу, выискивая ближайший выход. И замечаю арку в пятидесяти метрах от меня между цветочными прилавками. Если мне удастся выбраться за выстроенные спиралью стены, я смогу вернуться на пирс.

Еще несколько минут притворства, и мне почти ничего не будет угрожать.

Я старательно замедляю шаги, подстраиваюсь под окружающих. Они ходят так, словно никуда не спешат. Словно у них в запасе все время в мире.

Но тут я замечаю краем глаза какую-то вспышку. И в первое мгновение я не могу разобрать, что это. Нечто яркое и движущееся, словно тысячи голубых светлячков, собравшихся в одну тучу. Вот только они двигаются так, будто часть чего-то…

Чего-то живого.

Когда я подхожу на несколько шагов, существо поднимает голову, и воздух наполняет отчетливое лошадиное ржание.

И как я не догадалась? Это же лошадь, сотканная из света. Голубые и белые искры подсвечивают ее тело, как звезды – облака. Зверь переступает копытами, и когда я смотрю на морду лошади и ее сверкающие глаза, то понимаю, что вижу сквозь нее.

Мой взгляд скользит по поводьям к экипажу, стоящему за ней. Судя по открытому верху и широким бархатным сиденьям, он предназначен для неспешных прогулок, а не путешествий. Ландо ослепительно-белого цвета с выгравированными розами, присыпанными серебристой пыльцой. Я так очарована этим миром – миром, частью которого мне не позволено стать, – что уже не верю своим глазам.

В голове вспыхивает воспоминание о «Токийском цирке». О группе роботов в футуристической Японии, которые пытались выжить в мире, где им не позволено самостоятельное существование. Их лидером случайно становится девочка-подросток Наоко, ставшая роботом после того, как ее отец, желая спасти дочь от смерти, перенес ее сознание в металлическое тело.

Папа написал этот комикс в подарок мне. И хотя Наоко из «Токийского цирка» разительно отличается от меня, я всегда видела свои черты в ней.

Уверена, папа сделал это специально.

В «Токийском цирке» охотились на роботов. А в Бесконечности? Здесь под прицелом люди. Этот мир изменили специально, чтобы сделать людей слугами.

И вот куда попадет Мэй однажды? Прекрасный, невероятный мир, в котором ей придется вечно создавать одежду и чашки? А если она окажется в другом герцогстве?

Что, если она начнет сопротивляться и ее отправят в герцогство Войны?

Я не хочу подобного для своей сестры. Я не хочу этого для себя.

Папа сделал Наоко сильной. Она была неистовой, упрямой и верила, что сможет выстроить мосты между людьми и роботами, потому что считала себя частью обоих миров.

Но смог бы кто-то вроде Наоко построить мосты в Бесконечности, где Колонисты уже победили?

Я отворачиваюсь от ландо и обвожу взглядом множество искусственно созданных лиц. Они чем-то напоминают мне Наоко. Мягкими чертами лица и черными волосами она походила на меня, но папа всегда рисовал ее так, что было трудно придраться хоть к чему-то в ее образе. Люди могли быть растрепанными, с морщинами, уставшими. А роботы больше напоминали кукол, чем людей.

Я легко могла представить ее здесь, среди Колонистов. Она бы вписалась в этот мир. Выглядела бы почти как одна из них.

Какая ирония. Папа написал комикс о жизни роботов, предводителем которых стала девочка с моим лицом.

Но здесь я не лидер. А кто-то незначительный и чуждый. Я даже не представляю, чем могла бы помочь жителям Поселения вернуть то, чего они лишились. Это выше моего понимания. Кажется, будто я очутилась посреди океана, не умея плавать.

Восстания, о которых я слышала, всегда были лишь историями. И хотя я воображала себе, как это происходило, мне никогда не хотелось пережить подобное. Но жители Поселения хотят сделать Бесконечность безопасным местом для людей… для таких людей, как Мэй. И мне следует им помочь. Но как это сделать, если я не могу помочь даже себе?

Будь я Наоко, все было бы по-другому. Я бы верила в себя и свои силы. Доверяла своему сердцу сильнее, чем любым доводам. Я бы старалась не только победить в войне… но и сделать этот мир лучше.

Будь я Наоко…

Краем глаза я замечаю бледно-розовые волосы. Повернувшись, я вижу Шуру на другом конце рынка. Ее глаза и рот широко раскрыты, будто то, что она видит, шокировало ее.

А еще она кажется испуганной.

И почти сразу же до меня доходит, что она смотрит на меня. А я даже не представляю, сколько стою на одном месте, подвергая себя опасности.

Мне хочется броситься к ней – убежать подальше от этого места, – но тут я замечаю что-то в ландо, и это останавливает меня.