Отражение стрекозы - Irina So

Я встала со стула и приблизилась к няне, взяла легонько рукав её чогори и попыталась объяснить:

— Няня, ночью у меня заболел живот, поэтому я подумала, что мне нужно съесть сливу. Но как ты знаешь, она у нас не растет, да и торговцы ночью не работают… а тревожить Вас мне не хотелось, поэтому Мина спасла меня и добралась до ближайшей к нам сливовому дереву.

— То есть вы хотите сказать, что Мина ходила ночью за сливой? — Госпожа Соня сощурилась своими небольшими глазами.

Для достоверности мы закивали с девушкой в такт, и после я поклонилась вежливо, положив руки на живот, как и полагается.

— Прости, няня, я не хотела причинять неудобства тебе и Мине.

Женщина вздохнула и выровняла меня. Мина стояла, и видимо ей было неудобно, потому что она закусила губу и опустила глаза.

— Я понимаю, что вы как родные сестры, но, надеюсь, что ты защищаешь этого ребенка по собственной нужде…

Няня посмотрела на меня, и еще раз вздохнула.

— Ладно, дети, идите куда вы хотели. — Женщина махнула рукой к двери.

Мина, не думаю много, взяла мою руку и потащила во двор. Прежде, чем мы смогли выйти, госпожа Соня негромко, произнесла:

— Забыла сказать, Хваён! — Я повернула голову к няне. — В следующий раз прошу, знай, что если это потаенное место, то оно не обязательно должно быть там, где постоянно ходит человек. Я чуть ногу не сломала, пока шла к туалетному столику.

Я почувствовала, как кровь заполонила мои щеки. Мина же в свою очередь засмеялась и потащила нас в укромное место — поговорить.

* * *

Укромном местом оказалась конюшня. Пока я гладила Стрелу, Мина стала рассказывать:

— Значит так, принцесса, слушай! — Девушка хитро смотрела на меня, пока стояла, уперевшись об деревянную стенку стойла. — Я договорилась с Химу́лем.

Химуль был одним из воинов нашего дома.

— Когда наступит середина часа кабана, и все в этом доме должны будут спать, ты должна будешь проскользнуть сюда и взять Стрелу. После ты немного пройдешься, дыша свежим воздухом, до склада забытых книг. Там — я и Химуль — будем тебя ждать.

Я повернулась к ней и непонимающе посмотрела.

— Зачем мне тогда нужна Стрела, если я могу сама спокойно дойти?

— Она для Химуля. На ней он будет нас охранять…

— Охранять?! То есть мы будем не вдвоём?! — от неожиданности я крикнула.

Мина на секунду удивилась, а затем несколькими шагами достигла меня, закрыла мой рот правой ладонью и поднесла безымянный палец с левой к своим губам.

— Тшш… Хваён, ты что перехотела идти? — шепнула девушка.

Я убрала её ладонь и ответила. Также шепотом:

— Не в этом дела, Мина! Просто я… я… я думала, что никто больше, кроме нас, не считая, конечно, няню, не будет знать, что я выходила из дома. И тем более…

Меня перебила Мина:

— Не волнуйся, принцесса: я договорилась с Химулем! Он ничего не расскажет про сегодняшнюю вылазку. А охранять он будет лишь по той причине, что я… волнуюсь, что с тобой или со мной что-то случится. Я хоть и твоя молочная сестра, но садори. Я слуга… раб, по которой не будут плакать или защищать, если меня обвинят в преступлении. И не говори мне тут про маму. Я даже не хочу знать, насколько ей будет больно, если меня посадит или… казнят… — Девушка тронула место шрама и продолжила: — Я… я не хочу снова ее расстраивать.

Мина отошла от меня и вернулась к стене на то же место. Она говорила уже негромко, но и не шепотом:

— К тому же… — Девушка подняла голову и ухмыльнулась. — Если мою принцеску захотят утащить, я же должна буду это предотвратить, если вор окажется мудаком, — она пошутила и страдальчески, как в романтических поэмах, приобняла себя руками.

«Не сказала бы, что мне приятно слушать её вульгарные слова, но мне вошло в душу[4]. Только ей я это не скажу».

[4] Вошло в душу (마음에 들다) — означает «понравилось»

— Принцесса, вам что смешно? — Мина, держа руки за спиной, подошла ближе и заглянула в глаза. — И что вас рассмешило? — хитро улыбаясь, она спросила.

Я и не заметила, что тоже широко улыбаюсь.

«Хоть бы все прошло хорошо. Я не хочу, чтобы улыбка, которая я вижу на лице прекрасной и смешной сестры передо мной, пропадала. Никогда!»

Закрыла глаза и стала мысленно просить:

«Прошу, великие сащин, сделайте так, чтобы сегодня все прошло хорошо!»

— Ты что молишься, Хваён?

Я немного разлепила глаза, чтобы увидеть то, что Мина рассматривала меня со всех сторон. Проигнорировав ее вопрос, снова закрыла глаза и закончила мысль:

«Пожалуйста!»

* * *

Пока время кабана не пришло, я сидела в комнате своего павильона. И чем только не занималась: и вышивала нежно-розовый лотос, и повторяла танец, выученный с госпожой Сон для празднования дня рождения первого брата, и читала разные, но не имеющие право занимать мое время стихотворения. Хотя из-за одного у меня все-таки заболело сердце:

Я в душной комнате

Иль в обществе дворян.

Хочу выйти, запрещают.

Хочу сказать, так мне рот закрывают.

Что ж я должен все-таки сделать,

Молчать иль чай разлить?

Это была работа незнатного мигукского поэта — Си Линя. Прекрасный, но с грустной историей автор. Так и проходило мое время до того, как я случайно уснула.

…

— Хваён… Хваён… Хваён…

Кто-то меня звал. Сквозь пелену сна, я слышала чей-то голос.

«Кто это?» — пронеслась мысль.

Из спящего состояние долго не хотелось уходить.

Мне снилось, что я стояла на торговой улице. Она была знакома и незнакома одновременно. Когда спишь, много не думаешь. Там, на улице, не было людей. Все лавки были открыты, ткань мелких торговцев разложена, товары лежали на местах, а там и тут висели круглые, сделанные из рисовой бумаги и объемные, благодаря натянутому деревянному каркасу, фонарики. Вечерело, и в них уже горели свечи.

«Где же люди?»

Я могла слышать сказанное, но не произнести. Голос как будто отдавался эхом в голове. Внезапно что-то мелькнуло рядом. Я повернулась налево, и там появились первые люди за все время хождения по улице. Они были как под дымкой, но все же немного проглядывались детали их внешности. Спиной ко мне человек был высоким и тонким, а рядом с ним — молодой парень или даже мальчик. Они о чем-то активно разговаривали и жестикулировали, и не казалось, что это обычный разговор. Тот, что был лицом ко