Зеленый всадник - Кристен Бритен

Что в царстве ядовитых снов.

Сердца устремляются к небу,

Когда заря побеждает ночь,

Когда яд выходит из сердца,

Мы танцуем с Лаурелином.

Песня смолкла, и на поляну вышли мужчины, подхватив неслышный ритм музыки там, где остановились женщины. Танцевали они, казалось, недолго, но, впрочем, могли пройти и века.

Кариган едва заметила, как на смену сумраку пришел рассвет. Звезды были еще видны, однако ночное небо сменилось голубым сиянием утра. Танец продолжался, и во снах измученной вестницы звучала неслышная песня. Когда танцоры остановились, из-за стволов снова вышли женщины, Кариган хотела присоединиться к ним, но та же прохладная рука легла ей на лоб и ввергла девушку в еще более глубокое забытье, где сны не тревожили ее.

Когда Кариган проснулась, небо все еще усыпали звезды, а в лесу по-прежнему мерцали лунные камни. Да и сама поляна оказалась вполне настоящей, только танцоров там не было. Девушка открыла глаза — на большее ее не хватило, так она ослабла от ран и яда.

— Значит, ты снова с нами, детеныш.

Кариган узнала голос, хоть и не видела говорящего. Она попыталась приподняться на локтях, и поляна, освещенная звездами, будто закрутилась.

— И не думай даже, — сказал голос. — Ты пока слишком слаба.

Руки легли ей на плечи, уложив обратно. Когда голова перестала кружиться, девушка сумела разглядеть молодого человека, опустившегося рядом с ней на колени. Таких ей не приходилось видеть прежде. Молодым она назвала его, судя по внешности, но спокойная уверенность, сквозившая в каждом жесте, говорила о немалом грузе прожитых лет. Длинные волосы отливали в звездном свете серебром, и все же Кариган не была уверена, что они на самом деле такого цвета. Яркие светло-серые глаза весело глянули на раненую. Незнакомец был гибок, словно тростник, и при этом природа не обделила его и сильными мышцами.

— Кто… — прохрипела Кариган. Во рту и в горле пересохло.

Молодой человек поднял мех с водой и поднес его к губам девушки, давая ей пить. Живительная влага оказалась холодной и чистой, будто ее набирали в матери всех рек — горном роднике, сбегающем ручьем в солнечную долину, где растут самые высокие на свете деревья.

— Я Сомиал, — представился незнакомец. — Сомиал из Элетии или, как говорят в твоем народе, из Эльтского леса.

Кариган поперхнулась водой. Элетия!

— Эльты только легенда, — прошептала девушка.

— Коли так, — с улыбкой отозвался молодой человек, — тогда я и есть легенда.

— Эстрал всегда утверждала, что эльты живут и в наши дни, но я никогда не верила.

— Значит, твоя Эстрал мудра.

— Конь… — Кариган снова попыталась сесть, но Сомиал решительно вынудил ее лечь обратно.

— С ним все хорошо, — заверил эльт. — Мы прилежно заботились о нем.

Кариган оставила попытки вырваться. У нее совсем не было сил.

— Какая длинная ночь, — пробормотала она.

— Да, — изогнул бровь Сомиал. — Эта ночь и еще две предыдущие…

— Я…

— Да, посланник. Истинная битва только началась, когда ты сразила чудище из Канморан Вейн. Мягкокрыл поведал нам о проявленном тобой мужестве. Такую отвагу редко удается увидеть среди твоего народа, и такую стойкость — тоже. Яд убитой твари свирепствовал в твоих жилах.

Кариган не могла избавиться от ощущения, будто эльт в душе смеется над ней, хотя и взгляд, и голос казались достаточно искренними.

— Мягкокрыл? Кто?..

— Серый орел. Он тоже вестник для своего народа.

Девушка закрыла глаза. Свет вокруг нее померк, снова зажегся и опять начал угасать. Как же эльт умудрился пробыть здесь все это время? Или это тоже видение, порожденное лихорадкой?

— Как вы нашли меня?

— Мы тиэндан — охотники или стражи на службе у короля. Наши пути проходят всюду, порой даже за пределами возлюбленной Элетии. Но северных границ Сакоридии нам давно не приходилось пересекать. А теперь наш король и его сын почуяли надвигающуюся беду в этом мире, и появление твари из Канморан Вейн подтверждает тревожное предчувствие. Нам следовало прийти тебе на помощь раньше, однако мы узнали о твоей беде только по свету муна'риэля. Удивительно, как в смертные руки попала эта вещь? Мы даже и не знаем, что подумать.

— Ты говоришь о моем лунном камне?

— Да, о лунном камне. Тебя коснулся свет Лаурелина. Таким образом, теперь ты друг Эльтского леса, хотя нашего короля не слишком интересует твой народ.

— Мне его подарили, — начала оправдываться Кариган.

— Достойный дар. Как и вот это. — Сомиал раскрыл ладонь, на которой покоился белый лепесток. Весело и чисто рассмеявшись, эльт подкинул частицу цветка в воздух, и та исчезла. Для Кариган же она стала звездой. Девушка снова почувствовала усталость, ее глаза стали слипаться. Когда она совсем засыпала, Сомиал проговорил:

— Раны твои были тяжки, и яд еще присутствует в твоих жилах, но скоро ты поправишься. Не бойся ночи и ночных тварей. Мы присмотрим за тобой, Кариган из Сакоридии, пока ты не наберешься сил, дабы продолжить свою миссию.

— А вы не можете отнести послание в Сакор? — пробормотала девушка.

— Твой путь долог и темен, — тихо отозвался эльт, убирая мокрую от пота прядь со лба раненой. — Впрочем, у тебя есть воля, сила и муна'риэль. Помни, свет Лаурелина разбивает злые чары. И это твоя миссия, не наша, детеныш. Мы редко ходим к обиталищам смертных.

— Детеныш… — попыталась возмутиться Кариган.

— Хотя я считаюсь среди своего народа юным — а мне почти две сотни лет, ты еще моложе. — Эльт поцеловал ее в лоб, неуловимо напомнив девушке мать. Проваливаясь в сон, Кариган вроде как расслышала слова. — Да осветит твой путь Лаурелин.

Вестница задремала и не знала, сколько пребывала в забытьи, хотя сон оказался глубоким и целительным, а ритм музыки никогда не смолкал. Эльты присматривали за ней, и, помня об этом, Кариган спала крепко и спокойно.

Когда вестница наконец проснулась, поляну заливали лучи позднего утреннего света. Кариган попробовала подвигать руками-ногами. Правая все еще болела, а лодыжка выглядела сплошным темным синяком. Также нашлись кровоподтеки в местах укусов детенышей твари. Однако опухоль спала, и ранки беспокоили не слишком сильно.

Запястья ей обернули тонкой тканью — там, где кожу сожгла кровь чудища. В целом Кариган чувствовала себя как любая выздоравливающая — слабой, но обновленной и благодарной за исцеление.

Поблизости не было и следов Сомиала или других эльтов. Они хорошо перевязали ее раны и исчезли. Кариган лежала, вернувшись в собственное одеяло, подложив под голову плащ, как поступала уже много раз за долгий путь. Может быть, Сомиал и эльты только приснились? Нет, перевязка говорила об обратном.