Экипаж - Александр Рудазов

— Оно и видно, — хихикнул Денисов, жарящий рыбу. — Готовить совершенно не умеешь. Колбасу поджарить — и то как следует не смогла.

Тут он попал в самую точку — взвалить на заложницу готовку не удалось. Ее познания исчерпывались жареной колбасой. Что поделаешь, она воспитывалась в обеспеченной семье, с рождения привыкла быть «золотой молодежью», и не умела даже пришить пуговицу.

— Вас что же, в армии не учили готовить? — недоуменно посмотрел на нее Моручи. Вот уж кто действительно был мастером на все руки…

— Да ты че, капитан, ей еще рано. Соплюшка же совсем — успеет еще отслужить…

— Я девушка, понятно?! — моментально пустила слезу Марина. — Девушек не берут в армию!

— А, ну да, — спохватился Денисов. — Че-то мы протупили, капитан, мочалок в армию правда не берут.

— А в Империи берут, — отпарировал капитан. — Каждый имперец обязан отслужить пять лет в армии.

— Пять лет?! — одновременно вскрикнули Николай и Марина.

— А что? — удивился Святослав.

— Не, два года-то я отслужил, — замялся Денисов. — Но пять… не много?

— В самый раз. Зато каждый имперец — готовый солдат. У нас с детства учат сражаться и владеть оружием. Имперец без оружия, — Моручи похлопал себя по пистолету на поясе, — все равно что без штанов.

Николай попытался представить страну, в которой каждый житель ходит с пушкой и готов в любой момент встать в строй, и ему стало страшно. А потом он представил фашистов, вторгающихся в такую страну, и ему стало их жалко. Фашистов.

Государство, в котором нет понятия «мирный житель»…

— Так уж и каждый! — фыркнула Марина. — У нас тоже обязан каждый — а половина или справки липовые покупает, или по институтам прячется…

— Каждый, — надавил Моручи. — Наш нынешний император, Юрий Второй… лично мне он не нравится, но это мое личное дело… даже он отслужил пять лет в армии рядовым солдатом. Еще когда был цесаревичем. У нас не делается исключений ни для кого. Между прочим, не бывавшему в армии запрещено жениться… или выходить замуж… и иметь детей. А как же иначе? Какое потомство может дать человек, не отдавший долга родине? Аллах такого не одобрит! Аллах и Империя, вот все, что имеет значение! Ла-иллаха-илла-алла!

— Точняк, капитан, в натуре, так и надо! — подобострастно подвякнул Николай.

— Если в армии не служила, значит, звания нет, — неодобрительно поджал губы Моручи. — Ладно, будешь кадетом.

— Вы два психа, — посмотрела исподлобья Марина. — И я вам не верю.

— А не колышет, краля, — хихикнул Денисов. — Думай че хошь. Только если у нас кукушка уехала, значит можно творить, че хотим. Выкуп, например, за тебя взять… Мы же дураки — нас даже в тюрьму сажать нельзя! Как думаешь, капитан, сколько за нее потребовать? — потер руки он. — Блин, папа у нее богатей страшный…

— Надо подумать… — тут же забыл обо всех высоких словах Святослав. — Миллион ваших денег — это много или мало?

— Средне, — задумался Николай. — Не, в принципе нормально, но можно и побольше. Вот лимон бакинских — это сумма. А если лимон наших, деревянные… ну тоже сумма, но уже пожидче… А у вас какие деньги?

— Наличными у нас почти не пользуются — все через кредитные счета. Стандартная денежная единица называется «империал». Один империал на ваши деньги… — призадумался Моручи, вспоминая цены в поселковом магазинчике, — …ну, где-то рублей семьсот-восемьсот. Или даже восемьсот пятьдесят.

— Хорошая валюта! — одобрил Денисов. — Бакинские рядом не валяются…

Плов и жареную рыбу уплели моментально. Хотя Николай ворчал, что Святослав пожадничал с перцем — собственно, он его вообще не положил. В Империи специи были не в почете.

На ночь они заперли заложницу в комнате. Она, как и раньше, сначала стучалась и кричала, потом затихла.

— Что же с ней делать? — задумался Моручи, расстилая на веранде старый матрас. — Не на самом же деле выкуп требовать?

— А че не так? — отозвался Денисов с кухни. Он кое-как устроился на столе, подстелив пару одеял. — Мы же ее по кругу не пускали, пальцев не отрезали, даже морду не били — вернем целой и невредимой. Бабло не нужно, или руки пачкать в падлу?

— Да дело не в этом… — уклончиво ответил Святослав. Раньше похищать людей ему не доводилось, но, в принципе, он не возражал подзаработать. — Мешает она уже… давно. Стеречь ее, кормить… А у меня прибор не доделан, в город нужно ехать. Ее наверняка уже разыскивают, мы же прямо на глазах у матери ее похитили. Убивать не хочу — я все-таки не спамер какой-нибудь, людей ни за что убивать…

— Да, задачка… Слышь, капитан, ты извини, что я ее с нами потащил. Ну е-мое, затмение какое-то нашло, по натуре…

— Оставить самокритику, сержант! Мне одного Дельты вот так хватает — гундит все время, ящик с проводами…

Рано-рано утром, где-то так в половине шестого, окно с задней стороны дома тихо скрипнуло и растворилось. Капитан забил его снаружи досками, но его пленница всю ночь не спала, упрямо расшатывая гвозди. Моручи сделал работу качественно, но материалы ему достались так себе — дешевая фанера. В конце концов последняя доска тихо шлепнулась на мягкую раскисшую землю (ночью выпал дождь), и Марина вылезла наружу.

Она понятия не имела, куда идти. Знала только, что находится где-то в нескольких километрах от родной Твери. Но оставаться здесь в любом случае не собиралась — только не с этими беглецами из дурдома! Дойдет до ближайшего милицейского поста и сдаст их к чертовой матери! Пусть их упрячут! Плов, правда, этот Слава готовит вкусный…

Блуждала она довольно долго. Дачный поселок, ставший временным убежищем для Моручи и Денисова, был практически заброшенным — большинство участков пустовали. Правда, в восточной части стояло несколько дорогих особняков — одна предприимчивая фирма скупала бросовые участки по дешевке, приводила их в порядок, строила новые домики вместо имеющихся развалюх и продавала обеспеченным гражданам. Но пока что дело еще только раскручивалось.

Где-то к семи утра Марина все-таки вышла на шоссе. Она успела устать, ей хотелось есть, хотелось пить, хотелось умыться, а самое главное — хотелось курить. Просто зверски! Она вяло шлепала вдоль дороги, даже не догадываясь, что идет в противоположную от города сторону. Время от времени мимо проносились машины, но голосовать девушка даже не думала. Денег у нее не было, а в бесплатную доброту она не верила.

Но где-то через полчаса рядом с ней остановилась машина. И оттуда вылезли пятеро здоровых лбов — те самые менты, которые приходили за Святославом в больницу, а потом гнались за ним, пока он не прострелил шины.

— Гражданка Лапшина! — расплылся в улыбке майор Громенко. — Как хорошо, что мы вас нашли!

Марина тоже для виду порадовалась. Ликовать громко у нее не было сил. Она коротко рассказала, что с ней произошло, и описала дачу, на которой должны были находиться двое сбежавших сумасшедших.