Искупление Путника - Сара Дуглас

— Ее зовут Ир, — широко улыбнувшись, ответил Джек. — Ей около тридцати лет. Я давно знаю ее.

Фарадей деланно улыбнулась. Кошки до тридцати лет не живут. А эту Джек и видеть не мог: кошка жила в Карлоне. Бедный Джек! Верно, живет в своем, придуманном мире.

— Откуда ты взялся? — спросила девушка.

— Мы только что из леса, миледи.

— Из леса Безмолвной Женщины? — воскликнула Фарадей, изумленная сверх всякой меры. — Но, Джек, этот лес очень опасен. Ты разве не знаешь?

— Миледи, ты ошибаешься. Этот лес милостив и приветлив. Он кормит моих свиней. В лесу коренья, орехи, желуди. Я слышал, о лесе ходит дурная слава, но это лишь выдумки неосведомленных людей. Хочешь, я сведу тебя в лес? — Джек взял девушку за руку.

— Нет, нет! — воскликнула Фарадей. — Я не пойду в лес. Отпусти меня.

— Не бойся, миледи, — сказал Джек, отпустив руку девушки. — Этот лес не причинит тебе зла. Он враждебен только тому, кто сам несет зло. К тому же этот лес не простой, а волшебный. Он может предсказать тебе будущее.

— На самом деле? — скептически произнесла Фарадей и задумалась. Узнать будущее заманчиво. Выйдет ли она замуж за Борнхелда? Будет ли счастлива с ним? Станет ли он заботливым мужем? Если узнать все заранее, может, ее страхи рассеются. — На самом деле? — повторила она, на этот раз с интересом. — А далеко заходить в лес не придется?

Два существа, неотличимо похожие на Веремунда и Огдена, стояли у полуоткрытой двери в комнату, в которой спали Аксис, Тимозел, Арн и Гилберт. Глаза существ золотились и походили цветом на воды озера, лежавшего у подножия башни Безмолвной Женщины.

— Они спят, — тихо молвило существо, называвшее себя Огденом.

— И спят крепко, — отозвался его напарник.

Огден и Веремунд (станем называть их, как прежде) проскользнули в комнату и подошли к кровати, на которой спал Тимозел. Веремунд склонился над спящим и положил руку ему на лицо.

— Это человек с добрым сердцем, но его терзают сомнения, — прошептал он. — К сожалению, невзгоды не минуют его. Ему предстоит сделать нелегкий выбор.

Оставив Тимозела, Веремунд подошел к Огдену, склонившемуся над Гилбертом. Поколебавшись, Огден положил руку на лицо Гилберта и вполголоса произнес:

— Этот человек мне не нравится. Он неискренен, подозрителен и коварен. От него могут пострадать невинные люди, — оторвав руку от лица Гилберта, Огден вытер ее о полу сутаны, брезгливо поморщившись. — Мы можем что-нибудь предпринять?

Веремунд печально покачал головой.

— Мы можем лишь наблюдать. Нам не дано изменить ход событий. Впрочем, попробуем предупредить Арна.

Склонившись над Арном и положив руку ему на лицо, Веремунд прошептал:

— Еще один человек с добрым сердцем. Он простоват, но прямодушен и честен. Боевой Топор может на него положиться. Арн выполнит свой долг до конца, — Веремунд нагнулся совсем низко и, обращаясь к спящему, произнес: — Послушай меня, Арн. Придет день, и Боевой Топор окажется перед лицом смертельной опасности. Охраняй его, а главное — оберегай от мнимых друзей, чьи сладкие речи похуже яда. В окружении его найдется предатель, твоя задача — предотвратить его коварный удар.

Арн нахмурился, что-то пробормотал; его руки, лежавшие поверх одеяла, сжались в кулаки.

Веремунд выпрямился и, переведя взгляд на Огдена, прошептал:…

— Это все, что мы можем делать.

Огден кивнул. Оба подошли к Аксису.

— Может быть, теперь я? — спросил Огден.

— Лучше вместе.

Веремунд положил руку Огдена на лицо Аксису, поверх — свою руку и пропустил пальцы между пальцами Огдена, чтобы и самому притронуться к спящему.

Огден и Веремунд затаили дыхание.

— Какой ужас! — внезапно прошептал Огден. — Ты чувствуешь?

Веремунд кивнул.

— Разрушитель добрался до Аксиса. Правда, пока лишь вторгается в его сны. Он хочет напугать Аксиса, вселить в него неуверенность.

— Но и это еще не все! — мрачно добавил Огден. — Разрушитель проник в Священную рощу.

Веремунд содрогнулся.

— Над Аксисом сгущаются тучи, но судьба пока что хранит его. Лес Безмолвной Женщины его пощадил, — Веремунд помолчал, а затем, сокрушенно вздохнув, продолжил: — К сожалению, нам многое неизвестно. Нам следует отыскать отца Аксиса. Тогда мы узнаем больше о Разрушителе.

Приближаясь к лесу Безмолвной Женщины, Фарадей чувствовала, как у нее замирает сердце, хотя Джек и постарался ее успокоить, сказав, что надо дойти лишь до первых деревьев, а углубляться в лес нет нужды. Зато Джек, идя рядом с девушкой и не сводя с нее глаз, светился от счастья. Первой оказалась у леса Ир. Она уселась у одного из деревьев и с любопытством наблюдала за приближавшейся Фарадей.

— Дай мне руку, миледи, — предложил Джек, широко улыбаясь.

Хотя рука Джека и оказалась шероховатой, мозолистой, Фарадей успокоилась, улыбнулась. Разве можно опасаться этого добродушного человека?

— Деревья встревожены, — неожиданно сказал Джек.

— Встревожены? Отчего?

— В лесу побывали топороносцы. Деревья боятся людей с оружием. Скажи, миледи, ты не таишь зла на деревья?

— Что ты, Джек? Я просто их немного побаиваюсь.

— Что в них страшного? — удивился Джек, подводя Фарадей к кромке леса. — Не бойся. Положи руку на дерево. Вот так, — Джек прижал к стволу руку девушки, положив поверх свою руку.

— А что дальше, Джек?

— Закрой рот и обратись к дереву голосом сердца. Оно ответит тебе.

Джек не в своем уме, подумала Фарадей, но чтобы не огорчать безобидного простодушного человека, мысленно поздоровалась с деревом, шевельнув слегка пальцами, прижатыми к стволу рукой Джека. Внезапно Фарадей ощутила, что дерево отозвалось, отозвалось теплой волной. Джек улыбнулся, отпустил руку девушки. Фарадей прижалась к дереву, обхватив ствол руками, затем на мгновение оглянулась, удивленно воскликнув:

— Джек, оно запело, поет!

По щекам Джека потекли крупные слезы.

В это самое время глаза Веремунда и Огдена, все еще стоявших рядом со спящим Аксисом, неожиданно ярко вспыхнули, осветив золотистым светом всю комнату.

— Боже мой! — воскликнул Огден, ухватив за руку Веремунда. Оба замерли в величайшем недоумении.

— Дерево поет! — снова воскликнула Фарадей. — Я чувствую. Но только песня очень печальная, — девушка всхлипнула и улыбнулась сквозь слезы. Песня была не только печальная, но и трогательная. Фарадей встрепенулась. — Джек, песню подхватили другие деревья. Запел весь лес.

Теперь слезы блеснули и на глазах Ир. Наконец-то! Друг Леса найден!

— Фарадей, спроси у него о том, что хочешь узнать, — напомнил Джек, прикоснувшись к дереву.