Джекаби - Уилльям Риттер

– Как гусь? – удивилась я.

– Да. Гуси ужасны. Но, какое животное ни возьми, суть в том, что именно мы подхватили расследование Брагга, а потому оказались в опасности. Полагаю, разумно усилить защиту этого дома и повысить бдительность, пока все не закончится. Уверен, вскоре злоумышленник пронюхает о наших расспросах и нанесет нам такой же визит, как и Артуру Браггу.

У меня по спине пробежал холодок, и я тревожно оглянулась. Я хотела что-то сказать, но меня прервал внезапный оглушительный грохот, донесшийся со второго этажа. Мы с детективом испуганно переглянулись, после чего он схватил шишковатую деревянную дубинку с полки позади стола и бросился в коридор. Я лихорадочно осмотрелась по сторонам, но не нашла никакого оружия и взяла с собой особенно увесистую книгу. Держа ее возле уха, подобно толкателю ядра, я вышла в коридор. Запястье подрагивало, но я в любой момент готова была запустить свой снаряд в негодяя.

Мои нервы вибрировали, как расстроенная арфа, и я молча проклинала винтовую лестницу, в холодном поту поднимаясь по ступенькам. В последний раз повернув, я увидела огромную гору артефактов, разбросанных по коридору. Они явно вывалились из захламленной спальни справа. Фарфоровая тарелка с золотистой окантовкой все еще кружилась на месте, а летающие в воздухе перья намекали, что в груде хлама оказалась и разорванная подушка.

На пороге комнаты стояла Дженни, колени которой скрывались в опрокинутом фонографе, лежащем вверх ногами на своей трубе. Сложно было сказать, о чем думает Дженни. Казалось, ее серебристые щеки и нос пылали, став темно-серыми. Позади нее Дуглас взлетел на резную спинку кровати, которую уже наполовину откопали с момента моего последнего визита. На шее нырка висели два шелковых галстука, напоминающих церемониальное облачение священников.

– Что здесь… – начал Джекаби.

– О, это вы, – невинно улыбаясь, сказала Дженни. На ней были отделанные кружевом шелковые перчатки, материальность которых резко контрастировала с полупрозрачностью ее фигуры. – Я просто помогаю вам начать. Нужно много всего передвинуть. Вы не представляете, как сложно оставаться материальной, передвигая крупногабаритные вещи.

Крякнув, Дуглас потоптался на своем насесте.

– Ой, не делай вид, что ты мне помогал! – воскликнула Дженни, погрозив ему пальцем, и снова повернулась к нам. – Мистер Джекаби, я не сомневалась, что вы согласитесь. И Дуглас сказал, что на чердаке найдется место. – Она переводила взгляд с меня на детектива, пытаясь понять, что мы думаем. – Ты ведь останешься?

– Я не… – начала я, но Джекаби прервал меня громким восклицанием.

– Само собой, она останется! Где еще ей жить? Но это не повод разбрасывать мои вещи по дому!

Так все и было решено. Дженни хлопнула в ладоши и обрадованно улыбнулась, а Джекаби повернулся ко мне.

– Ради всего святого, что вы делаете с моей «Историей ликантропии»?

– Я… с чем? – пробормотала я.

– Эта книга. Зачем вы ее сюда притащили?

– Ну вы же взяли палку.

Он нахмурил брови.

– Это дубинка. Ремесленник-лепрекон вырезал ее из ирландского терна, закалил в печи Гофаннона и наделил сверхъестественными защитными силами. А это, – он махнул рукой на книгу, – просто книга.

– Но весьма тяжелая. Лепрекон, говорите? Из тех малышей, что сидят с горшками золота возле радуги?

– Не глупите. Я говорю о настоящем лепреконе. Книга, которую вы держите, напечатана в шестнадцатом веке. Надеюсь, вы не собирались использовать ее в качестве снаряда.

Я протянула ему «Историю ликантропии», которую он забрал по дороге к лестнице.

– Джекаби, – сказала я, прежде чем он исчез за поворотом, – спасибо вам.

– За что?

– За комнату и за работу. Спасибо.

– Не благодарите меня. Просто постарайтесь не погибнуть, хорошо? И вот еще что, мисс Рук. Пообещайте мне, что если вы вдруг превратитесь в голубя, ежа или еще кого-то, то не будете упрямиться. А теперь мне пора вернуться к делам. Поможете мисс Кавано приготовить вам комнату? – Его голос стих, когда он спустился по лестнице.

Оставшуюся часть вечера мы с Дженни переносили на третий этаж всевозможные вещи. Некоторые из них обрели свое место среди зеленой растительности, а другие мы подняли на захламленный чердак. Дуглас только и делал, что клевал хлебные крошки да неодобрительно крякал, когда мы переставляли мебель. Джекаби тем временем укреплял ставни и «принимал защитные меры», которые, похоже, сводились к тому, чтобы ходить по дому с солью, рожью, святой водой и чесноком.

На другом конце города мистер Хендерсон – тот бедняга, что страдал от плача банши, – этим вечером умирал. Точнее говоря, умирал он лишь краткий миг, а остаток вечера был уже мертв.