Элла покинула здание! - Анна Гринь

Рабочий день завершился. Стоило зайти в кафе через дорогу и хоть чего-то съесть, прежде чем отправиться домой, но меньше всего мне хотелось сидеть в заполненном людьми помещении и улыбаться всем рабочей улыбкой. Или плестись в ресторанчик рядом с домом, где у меня также высока вероятность напороться на кого-то из знакомых, а того хуже, незнакомых коллег. Готовить же дома сил совершенно не осталось. Так что я голодная и уставшая поплелась домой, в надежде, что обнаружу где-то поблизости маленькое уютное кафе.

— Это только второй день, — напомнила я себе, — а я уже начисто позабыла про обеды!

Сообразив, что ноги несут меня прямиком домой, я свернула в ближайший переулок и отправилась бродить по окрестностям, пока снова не очутилась у лавочки Аристарха Бжехецкого.

— Зайти или нет? — подумала я вслух и подступила к высокой двери со стеклянными окошками. — В чем дело?

Узкий проход лавочки перегораживал какой-то тип, и, хотя он просто стоял на месте, его поза мне совершенно не понравилась. Я сунула ридикюль под мышку и рывком распахнула дверь.

— Рейян Бжехецкий! — позвала я, стараясь, чтобы в моем голосе не сквозило и тени испуга.

Тип обернулся, дав мне возможность увидеть старичка. Тот стоял перед прилавком, опираясь на него локтем. Очки Бжехецкого валялись на полу, одежда выглядела измятой, будто кто-то схватил старика за грудки и как следует встряхнул.

— Кто тут у нас? — осклабился незнакомец, вынуждая обратить на себя внимание.

Я ожидала столкнуться с отвратным мужиком со щербатой усмешкой или с золотым зубом, в крайнем случае ожидала ощутить исходящее от него зловоние и увидеть грязные патлы, но передо мной высился самый обычный человек, каких много встречается на улице. Они просто проходят мимо, и ты никогда и ни о чем не догадаешься. И лишь усмешка и манера говорить выдают человека с головой.

Мужчина был довольно высок, едва ли ниже моего шефа, прилично, пусть и не слишком аккуратно одет. В его дорогих штиблетах отражался мягкий свет ламп, а волосы оказались тщательно напомажены и уложены по самой последней моде.

— О! Какая милашка, — протянул незнакомец и окинул меня сальным взглядом. — Ты к Аристарху? Прости, крошка, дедуля занят. И будет занят еще очень долго.

Я поджала губы и перевела взгляд на рейяна Аристарха. Тот с трудом выпрямился и сипло прошептал:

— Эллочка, детка, уходите. Прошу вас!

— Вот именно, крошка, — усмехнулся незнакомец, — иди. У нас тут свои дела. Или… — Он вновь оглядел меня, нарочито много внимания уделив груди и подчеркнутой застегнутым жакетом талии. — Или подожди. Я освобожусь и развлеку тебя. Я куда более интересный собеседник, чем какой-то старикашка.

— Вы в порядке, рейян? — сделав вид, что не услышала незнакомца, спросила я Аристарха.

— Уходите, — печально произнес Бжехецкий. — Не стоит вам здесь находиться.

— Зачем вы пугаете пожилого человека? — прищурившись, спросила я типа с неприятной улыбкой. Я так расстроилась, что меня раздражало в нем все: и уложенный волосок к волоску кок на макушке, и белая рубашка, и штиблеты. — Что он вам сделал?

— Он просто должен мне денег, — усмехнулся незнакомец и вытащил из кармана гномскую зажигалку — продолговатый латунный стержень толщиной в медный грош. — И сейчас он их мне отдаст, иначе… — Тип усмехнулся и глянул на Аристарха. — Иначе я подожгу эту лавчонку!

— Я позову жандармов, — предупредила я.

— Не позовешь, — рассмеялся тип и подступил ко мне совсем близко. — Ты же не хочешь, чтобы старикашка пострадал?

— Вас схватят и обвинят в поджоге, — предупредила я. — Статья двести двадцать первая. Умышленное уничтожение или повреждение имущества.

— Старикашка отсюда уже не выйдет, чтобы заявить на меня, — уверенный в собственном превосходстве, ответил вымогатель. — А ты, цыпочка, отправишься со мной и тоже не сможешь что-либо куда-либо заявить.

— По статистике преступники, промышляющие вымогательством, редко прибегают к реальному причинению вреда жертве своих вымогательств или порче имущества, — с прищуром напомнила я ему. — Это вам невыгодно, так как ведет к уничтожению источника вашего дохода.

— А ты у нас образованная, птичка! — рассмеялся тип, не смущенный моим заявлением. — Я бы хотел послушать, что еще ты мне споешь.

Я прищурилась еще больше, сдерживаясь из последних сил.

— Так что, Аристарх, ты платишь или прощаешься со своей лавкой? — усмехнулся тип, откидывая крышку зажигалки и уверенно щелкая колесиком. — Это будет очень ароматный костер.

— Но у меня нет таких денег, — простонал Бжехецкий. — Я… Я…

— Найди, — ответил тип. — Давай! Поройся среди своих мешков! А нет — я заберу у тебя то, что компенсирует мне мой визит. Что у тебя тут самое дорогое? Какой чай?

Старичок возмущенно задохнулся и с ненавистью выпалил: