Скалолазка и Камень Судеб - Олег Синицын

– Алена, очень нехорошо голословно обвинять друзей…

– Человек, на глазах которого избивали женщину, бросили ее в глухое подземелье, а он и не помыслил помочь, – в вашей терминологии такой человек и есть «друг»?

Он торопливо посмотрел на часы:

– Мне пора. Нужно спешить.

– Полиция знает о вашем участии в убийстве Чарльза Фарингтона?

Лицо Гродина изменилось в один миг.

– Это еще нужно доказать, – прошипел он.

– Лично мне доказывать ничего не нужно.

Над ухом послышалось надсадное дыхание, и я уловила запах уксуса. Толстяк-водитель уже маячил за моим левым плечом.

– Вы напрасно бродите босиком по осеннему Лондону, – с угрозой произнес профессор. – Можно подхватить пневмонию…

На слове «пневмония» Гродин повелительно дернул подбородком. Носатый водитель выхватил из-под пальто пистолет и с силой ткнул его в мои ребра, прижав меня спиной к жестяному борту фургона. От ствола остался след оружейного масла на белой блузке.

Деваться некуда.

Прищурившись, Гродин тем временем развивал свою мысль:

– А некоторые виды пневмонии, знаете ли, вылечить невозможно. Например, антибиотики практически бессильны против маленьких свинцовых шариков, попавших в легкие человека.

Вряд ли мой организм сумеет переварить маленькие свинцовые шарики, выпущенные из пистолета. Надо было промолчать, сжать зубы и спрятать за ними язык. Но я не сдержалась:

– Так вы еще и трус! Очень к лицу профессору Йоркского университета расправиться с женщиной в темном переулке.

– Что же ты, дурочка, полезла не в свое дело? – произнес носатый водитель хриплым голосом, так сильно вдавив ствол, словно собирался меня им проткнуть. – Мы тебя порешим прямо здесь!

– Вы ответите за свои мерзости! – сказала я, больше обращаясь к Гродину, чем к толстяку. – Как же вам будет обидно, Майкл, встретить старость за решеткой, зная, что на свободе спрятана куча денег в «Барклайс»!

Гродин оскалился, нижняя губа задрожала. Согнутая в локте левая рука затряслась.

– Пристрели ее! – выдавил он. – Раздроби пулями позвоночник!

Я дернулась, чтобы убраться от пистолета, – мне мой позвоночник все-таки дорог. Но тяжелый маслянистый ствол воткнулся еще глубже, в самом деле подбираясь к легким.

– Вы за это поплатитесь! – выдавила я сипло.

– Интересно, и как же я поплачусь? – спросил Гродин. – Тут нет скал, которые тебе всегда помогают! Нас двое, при пистолете, а у тебя – лишь пустоголовая безрассудность!

– Поплатитесь, вот увидите. Скоро ваши запястья будут ободраны наручниками, а конец вы встретите за решеткой!

Он побледнел.

– Заткнись, мерзавка!.. Давай же, прошей ее пулями!

Толстяк с большим носом медлил. Я его понимала. Одно дело – угрожать словами. Но, если нажмешь на курок, все мгновенно изменится. Мы на одной из центральных улиц Лондона, а глушителя-то на пистолете нет!

Но толстяк, похоже, озаботился не этой проблемой.

– А куда девать тело? – спросил он.

– Бросим в фургон, – спешно ответил Гродин. – Все равно в крематорий едем. Нет большой разницы – одно или два тела сжигать.

Рассуждения их мне не очень-то понравились. Черт возьми! А все ли я правильно делаю?.. Но прежде чем я успела додумать эту мысль, мой скандальный язык выдал:

– Вы – предатель и лицемер! Вы – позор всех археологов, Майкл Гродин!

– Стреляй! – коротко приказал профессор. Металлический грохот содрогнул участок улицы. Я сжалась. Обхватила себя за плечи.

Спецназ британской полиции, облаченный в серые комбинезоны, набросился на моих обидчиков, словно ураган. Толстяка повалили на асфальт, пистолет выкрутили вместе с рукой. Он то ли не хотел отпускать свою игрушку, то ли не мог пальцы разжать… В результате получил прикладом под дых.

С некоторым удовольствием я наблюдала, как профессора Йоркского университета тоже воткнули лицом в асфальт. Как раз в небольшое углубление, в котором после дождя скопилась мутная лужа в бензиновых пятнах. Гродин попал в нее прямо носом и губами. Плевался и пускал пузыри, но поднять голову ему не давали. Вместо этого заботливо сковали запястья за спиной.

– Я ведь вам обещала, – пролепетала ему без сил. Гродин попытался посмотреть на меня, но его ткнули обратно в лужу. – А вы не верили!

– С вами все в порядке? – спросил один из бойцов. Он осторожно обнял меня за плечи, уводя в сторону от двух распластанных тел. Спецназовцы ходили над ними теперь уже неспешно, даже слегка небрежно. Все закончилось.

– Вы ранены? – спросил парень, который вел меня. Лицо скрывала маска, виднелись только глаза – карие, задорные.

Я помотала головой.

Кто-то накинул на мои плечи одеяло. В руки сунули одноразовый стаканчик с кофе. Спасибо. Кофе мне сейчас в самый раз! Еще бы туфли не помешали. Все-таки асфальт такой холодный!

– Алена!..

В переулок ввалился Большой Генри. Он обнял меня, я утонула в нем, вытянула только руку со стаканчиком, чтобы не расплескать кофе.

– Мне удалось убедить полицию! – произнес Генри, отпустив меня.

– Вовремя. Еще десяток секунд – и кофе мне бы не помог.

– Я привез твою сумку…

К нам подошел человек в плаще. Лысина увеличила его лоб наполовину, бровей почти не было. Глаза умные. Он не представился. Заговорил с Уэллсом, продолжая, видимо, прерванный ранее диалог.

– Да, теперь мы не сомневаемся, – сказал он, глядя, как спецназовцы поднимают водителя, чтобы запихнуть в полицейский автомобиль. – Оружие, заложница… Кто из них профессор археологии?

– Который сейчас пускает пузыри в луже, – ответила я.

– Мисс, они вам угрожали?

– Нет, что вы! – Я отхлебнула кофе. Вкуса не почувствовала, потому как почти мгновенно обожгла язык и гортань. С трудом проглотила порцию и прохрипела: – Они практически не угрожали, собирались сразу пристрелить меня.

– Вы проедете с нами в Скотланд-ярд, чтобы дать показания?

– Только если вы пообещаете, что проявите милосердие и засадите этого симпатичного старичка за решетку лет на двести.

Инспектор хмыкнул:

– Постараюсь.

– Я должен посмотреть, в каком состоянии находится мумия, – озабоченно произнес Уэллс.

– Мне тоже не терпится взглянуть на нее, – сказала я, стоя на одной ноге и поджав вторую. – Можно открыть фургон?

Компактной машинкой один из спецназовцев вырезал замок. Клубок металлических скоб упал к его ногам. Спецназовец распахнул створки. Мы с Уэллсом заглянули внутрь. В кузове стоял сумрак, свет с улицы не проникал туда.