Мама, я демона люблю! - Даха Тараторина

Демон перехватил меня в поясе и дёрнул, убирая с траектории движения немой. А женщина готовилась нести возмездие во имя Лунной жрицы. И пало оно, разумеется, на многострадального супруга.

Матушка на случай, подобный вчерашнему, всегда запасала чистенькую тяжёлую поварёшку. Лите оружие оказалась ни к чему: она сама оружие. Мечущее молнии из глаз, размахивающее руками, наносящими вред как окружающим, так и ей самой. Она молча пихнула Нико животом, заставив отпружинить к стене и снова к разъярённой бабе. Ударила в ухо, наступила на ногу, куснула в плечо и вцепилась в волосы.

— А-а-а-аи-у! Люби-и-и-имая-а-а-а! — взмолился мужик.

— М-м-м! У-у-уби-и-и-у-у-у! — промычала она.

Ах, до чего же благостная тишина висела в этом доме, пока руна ещё действовала!

— Солнышко моё! Красавица! Ай! Луна моего неба! — причитал Нико.

— Да сломай ты ей нос, — флегматично посоветовал Рок, получив от меня весомый тычок в живот за предложение.

— Женщин бить нельзя!

— Даже эту? — искренне удивился демон.

— Эта сама тебя убьёт!

— Ну так и я о чём.

— Ай! Любимая! Милая! Светлая!

Нет, право слово, я не способна это выдержать:

— Нико, в самом деле, дай ей сдачи!

Взбешённая, красная, похожая на вздувшийся, готовый вот-вот лопнуть, волдырь, Лита продолжала разрушать дом и избивать безответного супруга.

— Вы что?! А как же любовь? Ай! — любовь стабильно причиняла боль и останавливаться не спешила.

— Всё, кири, на это жалко смотреть, — Рок шлёпнул меня по попе, подталкивая к двери. — Эту счастливую семейную пару уже не спасти. Пошли отсюда.

Лита загнала мужа в угол и взялась за скалку. Правда ведь убьёт! И почему именно в этот момент вспомнилось, как Нико подсаживал меня, ещё совсем малышку, к самым высоким веткам сливы, куда не успевали добраться ловкие мальчишки. Сливы были тягучие, приторные и такие ароматные, что от одного воспоминания потекли слюнки.

— Нет, так я это не оставлю.

Я направилась не к дерущейся парочке, а к столу, где, неровно оплавившись, стояла свеча. Собрала восковые слёзы, погрела и скатала в ладонях, быстро-быстро вылепливая человечка. Подумав, добавила побольше воска в область бёдер и живота, приподняла, сравнивая копию и оригинал. На Литу походило мало, но в книге говорилось, что портретная схожесть не главное.

Я подула на куколку, вытаскивая из памяти каждый скандал, каждый плевок в спину, полученный от злобной соседки, каждую сплетню о нас с мамой, что она с такой ответственностью разносила по округе, обмазанную бычьей кровью дверь — тоже заслуга Литы. Воск нагрелся, но не растёкся, а словно ожил. Я заломила куколке руки за спину — и драчунья нехотя повторила тот же жест. Отодвинула подальше — и Лита отошла от дрожащего мужа.

Высунув кончик языка, я ногтем как можно аккуратнее выцарапывала руну немоты на лице восковой копии.

— Не умеешь говорить хорошие вещи, — будешь молчать, — злорадно бормотала я, вливая магию в рисунок.

Кто больше удивился — Лита или Нико, я так и не поняла. Особенно когда вложила куколку в тощую руку влюблённого дурня.

— Это зачем это? — удивился он.

— Каждый мужчина мечтает об идеальной жене. Твоя теперь будет молчать. И слушаться.

— Молчать? — кажется, он и сам не верил, но почему-то выпрямился и поднял голову.

Лита наверняка хотела возразить, пригрозить, обидеться, в конце концов. Но не сумела.

А я с чувством выполненного долга вышла в галантно открытую фамильяром дверь.

— Приятно делать то, что хочется, верно, кири? — искушающе прошептал он, обнимая.

Я промолчала. Приятно, ещё как.