Стеклянный меч - Виктория Авеярд

– Перечень тех, кто похож на тебя.

– Фарли зовет их – нас – новокровками.

– Что ж, – вздыхает Кэл, – если ты в обозримое время отсюда не выберешься, их можно будет назвать только мертвецами. Мэйвен всех выследит.

Грубо, но честно.

– Из мести?

К моему удивлению, Кэл качает головой.

– Он – новый король, который наследовал убитому отцу. Не лучший вариант для начала царствования. Высокие Дома, особенно Самосы и Айрелы, охотно ухватятся за любую возможность ослабить его. А появление новокровок, после того как он публично разоблачил тебя, уж точно не пойдет Мэйвену на пользу.

Хотя Кэла растили солдатом и воспитывали в казармах на передовой, он был рожден, чтобы стать королем. Возможно, он не так пронырлив, как Мэйвен, зато лучше многих других владеет искусством управления.

– Значит, каждый человек, которого мы спасем, нанесет Мэйвену удар не только на поле боя, но и в политике.

Кэл криво улыбается, прислонившись спиной к стене.

– Ты слишком часто говоришь «мы».

– А тебя это смущает? – спрашиваю я, пуская пробный шар.

Если я уговорю Кэла искать новокровок вместе со мной, у нас действительно появится шанс опередить Мэйвена.

Мускул у него на щеке подергивается – единственный намек на сомнения. Кэл не успевает ответить: слышится знакомый стук шагов. Кэл издает стон, досадуя на возвращение полковника. Как только принц начинает подниматься, я стремительно вытягиваю руку и заставляю его сесть обратно.

– Не вставай перед ним, – негромко произношу я и откидываюсь на спинку стула.

Кэл послушно усаживается, скрестив руки на широкой груди. Теперь, когда он не бьется о стекло и не швыряет мебелью в стену, принц выглядит мужественно и сдержанно. Груда мышц, которая сомнет любого, кто подойдет слишком близко. Если бы только ему это позволили. Если бы не Молчаливый камень, Кэл превратился бы в пылающий ад, жарче и ярче солнца. А я стала бы бурей. Но без наших способностей мы – только плоть. Мальчишка и девчонка, которые сидят взаперти и ворчат.

Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие, когда в окне показывается полковник. Не хочу радовать его проявлением эмоций, но, когда за плечом полковника возникает Килорн, с холодным и суровым выражением лица, я невольно вздрагиваю. Теперь очередь Кэла удерживать меня – его ладонь ложится на мое бедро и заставляет сидеть.

Полковник несколько секунд смотрит на нас, словно запечатлевая в памяти зрелище заключенного принца и девочки-молнии. Меня охватывает желание плюнуть на окровавленное стекло, но я удерживаюсь. Затем он отворачивается и что-то показывает длинными изогнутыми пальцами. Они сгибаются раз и другой, кого-то подзывая. Ну или приказывая кого-то подвести.

Она сражается, как львица, вынуждая охранников удерживать ее на весу. Кулак Фарли врезается одному из них в челюсть, и он летит на пол, разжав пальцы. Другого она вбивает в стену, зажав его голову между локтем и окном соседней камеры. Ее удары жестоки, рассчитаны на то, чтобы причинить максимум вреда, и я вижу на лицах охранников лиловые синяки. Но солдаты стараются не сделать ей больно; их задача – не мучить Фарли, а просто удерживать.

Наверно, это приказ полковника. Он обеспечит дочери камеру, а не следы побоев.

К моей досаде, Килорн не стоит в стороне. Когда охранники прижимают Фарли к стене, держа за плечи и за ноги, полковник делает повелительный жест в сторону рыбацкого мальчишки. Дрожащими руками тот достает серую коробочку. Внутри поблескивают шприцы.

Я не слышу голос Фарли сквозь стекло, но нетрудно прочесть слова по губам. «Нет. Не надо».

– Килорн, стой!

Стекло холодное и гладкое под моей рукой. Я стучу по нему, пытаясь привлечь внимание Килорна.

Но, вместо того чтобы послушаться, он расправляет плечи и поворачивается спиной, чтобы я не видела его лица. Полковник, наоборот, смотрит на меня, а не на шприц, который погружается в шею Фарли. Что-то странное мелькает в его здоровом глазу – может быть, сожаление? Нет, это человек, не умеющий сомневаться. Он сделает все, что должен, кому бы он ни был должен.

Килорн, закончив свою работу, отходит с пустым шприцем в руке. Он стоит и наблюдает, как Фарли бьется в руках охранников. Но ее движения замедляются, а веки тяжелеют, когда лекарство начинает действовать. Наконец она повисает в руках Озерных без сознания, и они волокут ее в камеру напротив нашей. Они кладут пленницу на пол и запирают дверь, заточив Фарли точно так же, как Кэла – и как меня.

Когда дверь ее камеры захлопывается, наша с щелчком открывается.

– Устроили перестановку? – фыркнув, спрашивает полковник и разглядывает сломанный стол.

Килорн входит в камеру следом, убирая коробку со шприцами обратно в карман. Это предупреждение. «Для тебя, если дернешься». Он избегает моего взгляда и возится с коробкой, в то время как дверь закрывается за ними. Двое охранников остаются в коридоре.

Кэл сердито смотрит на полковника и Килорна со своего места, и выражение лица у него убийственное. Не сомневаюсь, он перебирает способы, которыми можно убить незваного гостя, и отыскивает самые мучительные. Полковник тоже это понимает – и достает из кобуры короткий, но смертоносный пистолет. Оружие лениво лежит в его руке, как свернувшаяся змея, которая вот-вот укусит.

– Пожалуйста, сядьте, мисс Бэрроу, – говорит он, делая жест пистолетом.

Повиноваться значит признать поражение, но другого выхода нет. Я сажусь, позволяя Килорну и полковнику возвышаться над нами. Если бы не пистолет и не охранники в коридоре, которые наблюдают за происходящим, у нас, возможно, был бы шанс. Полковник высок, но немолод, и руки Кэла прекрасно сомкнулись бы у него на горле. Мне пришлось бы заняться Килорном, положившись на свое знание о его недавних ранах, чтобы одолеть предателя. Но, даже если бы мы с ними справились, дверь все равно осталась бы закрытой, и охрана никуда бы не делась. Драка ничего не принесет.

Полковник усмехается, словно прочитав мои мысли.

– Лучше сиди.

– Без пистолета вы не можете держать под контролем двух подростков? – насмешливо спрашиваю я, подбородком указав на оружие.

Нет ни одного человека на свете, который осмелился бы так назвать Кэла, даже когда у него нет способностей. Военная подготовка принца сама по себе делает его смертельно опасным противником – и полковник это хорошо знает.

Он не обращает внимания на оскорбление и становится прямо передо мной, устремив на меня свой кровавый глаз.

– Знаешь, тебе повезло, что я прогрессивный человек. Немногие сохранили бы ему жизнь… – Он кивает на Кэла и снова поворачивается ко мне. – А некоторые убили бы заодно и тебя.

Я смотрю на Килорна, надеясь, что тот понимает, на чьей он стороне. Он нервничает, как маленький. Если бы мы вернулись в детство и вновь стали одного роста, я бы врезала ему кулаком в живот.