Время Химеры. Геном Пандоры - Юлия Зонис

- Это твоя подружка?

- Вроде того. Когда мы были маленькими, вместе излазили все поместье деда... Да, наверное, подружка.

- А потом?

- Что потом?

- Потом что с ней стало?

- Потом... Потом она выросла. А потом стала играть в... опасные игры. А потом ее игровому персонажу оторвали голову, и Мирра от этого сошла с ума. А потом она умерла.

- И все?

- Все. Почему ты спрашиваешь?

Сиби подкинула в костер еще прутьев. Пламя вспыхнуло ярче. Щелкнула смолистая шишка.

- Мне кажется, ты пришел сюда из-за нее.

- Куда «сюда»? В это болото? Нет. Ты же знаешь, кого мы ищем.

Девчонка поежилась, словно ее пробрало ледяным ветром - хотя от костра струился уверенный поток жара.

- Ты хороший, Колдун.

- Это ты к чему?

- Просто. Чтобы ты знал.

- Я лучше всех, - невесело усмехнулся Колдун. - Но где же наши лесорубы?

Сиби, вытянувшись, прислушалась. Колдун тоже напряг слух. Тишина. Сонное поплескивание реки. Трест сгорающего хвороста в костре, писк последнего осеннего комара, шорох капель в лесу - но ни шагов, ни голосов.

Девчонка решительно вскочила, застыла, выпрямившись во весь свой невеликий рост.

- Я поищу.

- Э, нет.

Колдун нащупал в кармане пистолет - ту самую «Беретту», которую андроид привез вместе с плащом.

- Никуда ты одна не пойдешь.

- Я тихо. Незаметно. А ты гремишь, как крот.

- Кроты не гремят.

- Хорошо. Скребут. Громко. Так тебе лучше?

Сиби все еще злило ее несовершенное владение языком. Почему-то она упрямо верила, что это признак глупости.

- Одна ты не пойдешь, - повторил Колдун.

Колдун взял с собой фонарик, но Сиби велела его выключить. И правда, белый электрический свет лишь ослеплял. Когда глаза привыкли, предметы обозначились четче. На лес наползали сумерки. Над густым подлеском перекрещивались черные ветви, как вены, проступившие под серовато-синей кожей.

Когда они отошли от лагеря шагов на пятьдесят, Сиби опустилась на четвереньки и принялась нюхать землю - и снова Колдун вспомнил, что его спутница не человек. Он улыбнулся.

- Вынюхиваешь, прямо как ищейка.

Сиби резко обернулась и, сузив глаза, прошипела:

- Я не собака.

Колдун растерялся.

- Я и не называл тебя собакой.

- Я знаю, что ты думаешь.

Это было что-то новенькое - но времени на то, чтобы обдумать странную реакцию цверга, не оставалось. Сиби вскочила и резво зашлепала в чащу. Колдун пожал плечами и пошел следом, стараясь не напороться на острый сучок.

Между стволами ползли космы тумана. С листьев сыпались капли. После нескольких минут ходьбы Колдун продрог, замерз, разодрал штанину о торчавшую из бурелома ветку и искренне проклял Батти с Хантером. А затем он увидел впереди свет. Яркий, совсем неуместный в этом вечернем лесу - свет полдневного солнца, отраженного в морской воде.

Колдун сделал еще пару неуверенных шагов и вышел на пляж. Волны разбивались о белый, протянутый в море палец волнореза. Под ногами шуршал горячий песок. Над белой полоской прибоя ссорились чайки, и там, в этой полосе, стояла девочка лет шести. В красном купальнике, с мокрыми темными волосами, смуглая от природы, а не от здешнего капризного солнца. Девочка обернулась и приглашающе махнула Колдуну рукой. Колдун оглянулся. Леса не было. Была белая, ступенчатая громада отеля, шезлонги и зонтики, разрисованная осьминогами стойка пляжного бара. На высокой табуретке у бара сидела мать Колдуна и что было сил заигрывала сразу с тремя загорелыми красавцами - один из которых, Колдун знал, был отцом Мирры. А за их спинами и за стоянкой отеля тянулись нарядные виллы фешенебельного района Брайтона.

Колдун снова обернулся к девочке. Та уже подбежала почти вплотную и капризно надула губы. Обиделась, что Колдун не идет купаться.

- Давай брызгаться! - прокричала она.

Высокий и возбужденный голосок девочки полетел над пляжем. Роющаяся в куче водорослей чайка взмыла в воздух, выронив дохлую серебристую рыбку. В лицо Колдуну полетела пригоршня соленой воды, и он шагнул вперед, чтобы тоже брызнуть - как вдруг чайка оказалась рядом и клюнула его прямо в палец. От боли и неожиданности Колдун очнулся.

Он стоял по колено в вонючем болоте. Под ногами булькало. Над топью висел туман. В спину Колдуну упирались сухие ветки сосны. А на пальце его висела Сиби, все сильнее сжимая зубы.

Колдун заорал от боли и тряхнул рукой.

- Ты чего?

- Это ты чего, - злобно сказала девчонка, выплюнув палец. - Водой на тебя брызгаю, а ты все лезешь туда, как снулый ходец. Ты что, не видишь?

Но Колдун видел только туман и полоску темной воды. В воде ворочалось что-то, мокро хлюпало и почему-то постанывало, словно там сношались два распаленных страстью бегемота.

- Фонарик включи, глупый, - подсказала Сиби.

И Колдун включил фонарик. То, что он увидел, сначала чуть не заставило его уронить фонарь в воду, а потом повергло в дикое веселье.

В болоте сидела жаба. Не просто жаба, а жабища, всем жабам жаба. Величиной она была примерно с того бегемота. Ее глянцевитые бока блестели от слизи, а выпуклые, золотые в фонарном свете глаза смотрели бесстрастно. На спине жабы пристроился Хантер. Скинув рубашку, шаркая голым животом по жабьей коде, стеная и отдуваясь, он совершал то, чего обычно не делают с жабами.

Колдун осознавал, что ржать сейчас грешно, что он сам чуть не оказался на месте охотника, но зрелище было таким диким, что удержаться от смеха не удалось - и к хлюпанью и стонам присоединились раскаты пронзительного хохота. Впрочем, вволю посмеяться ему не дали. Сиби дернула спутника за руку. Колдун опустил голову и обнаружил, что на лице цвергской девчонки нет ни грамма веселья.

- Смеяться потом, - заявила она, сурово глядя на Колдуна. - Сейчас его надо спасать, иначе умрет.

- От чего? От...

Колдун прикусил язык, сообразив, что уточнение в данных обстоятельствах будет звучать неуместно.

- Маленькая жаба залезет внутрь, - спокойно объяснила Сиби. - Большому человеку уже залезла.

Сиби ткнула пальцем куда-то в темноту под жабьими лапами. Колдун направил туда луч фонарика. В белом световом пятне проступило гнездо из ломаного тростника и тины. На краю гнезда, в неопрятном травяном месиве лежал Батти. Комбез на андроиде был разодран до пояса, обнажая грудь и живот. Батти лежал на спине, бессмысленно пялясь в небо, и на груди его ворочалось что-то. Что-то живое и крайне неприятное. Увидев это, Колдун взял фонарик в зубы, сунул руку в карман плаща и вытащил «Беретту». Передернув затвор, он перехватил фонарик в левую руку, старательно прицелился и выпустил всю обойму в башку земноводному. Резко завоняло порохом. В ладонь шибануло отдачей. Взметнулся фонтан смешанной с илом воды. Гигантская черная тень дернулась и завалилась набок.