Стражи цитадели - Кэрол Берг

— Что слышно о герцогине?

— Девушки говорят, ночь прошла спокойно, — ответила она, устраивая кусок сыра на тарелке в центре подноса, заставленного тарелками, мисками и горшочками. — Лисса! Отнеси это наверх!

Когда девушка в белом чепце взялась за тяжелый поднос, мне на мгновение показалось, что сейчас мы окажемся с ног до головы во фруктовом пюре, отварной рыбе, фарше, горячем сидре и кусочках кекса с тмином. Однако служанка выровняла свою ношу и убежала прочь.

— Госпожа Вералли ночевала в комнате хозяйки, — продолжила Неллия. — Она придвинула кресло, забаррикадировав дверь, и не пускает внутрь никого, кроме собственных служанок. Повитуху я оставила на ночь у себя. Я хотела спросить, не отправить ли ее обратно. Незачем отрывать ее от собственных детей, когда здесь она никому не нужна.

— Нет, она нужна герцогине. Есть у меня одна мысль… Хоть я и не пылала любовью к Филомене, я не могла допустить, чтобы она умерла, если я могу ей помочь. Так что я собрала отряд из Неллии, Джорджа, повитухи, капитана замковой стражи и двух лакеев, которых Неллия охарактеризовала как преданных Томасу. Я приказала всем быть наготове. Как только мы получим известие о том, что Филомена рожает, повитуху доставят к ней. Если госпожа Вералли откажется ее впустить, лакеи должны будут вывести старуху из комнаты и запереть в ее покоях, пока герцогиня не разрешится от бремени или пока за тетушкой не пошлют. Поскольку Филомена была не в состоянии распоряжаться, мне пришлось взять бразды правления в свои руки, чтобы спасти жизнь ей самой и ее ребенку. Все были согласны. Я оставила их ждать сигнала Неллии к исполнению плана. У меня же были обязанности в главном зале. Главный зал Комигора представлял собой узкое вытянутое помещение, чья площадь казалась скромной лишь в сравнении с огромной высотой стен. Сводчатый потолок был так далеко, что в детстве я с изумлением вглядывалась в проплывавшие наверху облака. Я была уверена, что, если мне позволят остаться здесь на ночь, я увижу целую новую вселенную звезд. Разумеется, эти облака были не чем иным, как скопившимся дымом старинных каминов выше человеческого роста и сотен свечей и ламп, которые освещали помещение.

Этим утром пиршественные столы и кресла были отодвинуты к стенам. Звук моих шагов отдавался эхом, пока я торопливо шла по деревянному полу в дальний конец помещения. Джордж с помощниками уже все приготовили: маленький столик с бутылью вина и парой бокалов, два мягких кресла для меня и Герика и кресла попроще — для арендатора, самого Джорджа и одного из его подручных, который сядет позади меня и будет вносить записи о выплатах в учетные книги. Всё, как того ожидают арендаторы. Есть что-то весьма успокаивающее в исполнении ожиданий пятисотлетней выдержки.

— Молодой хозяин уже идет?

Джордж присоединился ко мне, разглаживая серый бархатный камзол. Из-за распахнутых настежь входных дверей доносились шелест и гул толпы, а за узкими окнами зала, выходившими на замковый двор, бродили туда-сюда и притопывали от холода серые тени людей.

— Я уверена, что он успеет.

Разумеется, я вовсе не была уверена в этом и вздохнула с не меньшим облегчением, чем Джордж, когда Герик быстро вошел в зал. Мой племянник был одет в плотно облегающие штаны черного атласа и белые чулки. Из-под желтого атласного же камзола, щедро изукрашенного золотым шитьем, был выпущен широкий воротник рубашки из узорчатого зеленого шелка. Его каштаново-рыжие волосы сияли, а глаза, казалось, могли заморозить вулкан.

— Вы прекрасно выглядите, сегодня утром, ваша светлость, — приветствовала я его.

Не удостоив меня ответом, он сел рядом и застыл, выпрямив спину. Он казался намного старше своих десяти лет.

— Вы уже говорили с матерью или госпожой Вералли? — спросила я.

Он отрицательно покачал головой.

— Тогда, возможно, вы захотите узнать, что… насколько мне известно, с вашей матушкой пока что все в порядке.

Я не ожидала, что он пустится в пляс от радости, но была поражена, когда он посмотрел на меня взглядом, полным неприкрытой ненависти, от которой меня бросило в жар.

Было некогда выяснять причину его неудовольствия, потому что за окнами уже брезжили первые лучи солнца. Топот и шарканье сотни подбитых гвоздями башмаков эхом разнеслись с дальнего края зала, когда длинная череда крепких, безыскусно одетых людей двинулась к нам через открытые двери. Я поднялась с кресла и знаком велела Герику сделать то же самое.

Джордж наклонился ко мне из-за спины и прошептал:

— Этот человек…

— Почтенный Кастор, — сказала я, кивком приветствуя приземистого беззубого старика, который с гордостью возглавлял очередь.

Я просила Джорджа незаметно подсказывать мне, если я замешкаюсь с именем, поскольку было невозможно выучить новые лица и вспомнить все старые за краткие несколько месяцев. Но Кастор возделывал комигорскую землю с тех пор, как мой отец был ребенком.

Я указала ему на кресло.

— От имени его светлости, юного герцога, я рада приветствовать тебя в Комигоре. Будь добр, присядь.

— Почту за честь, госпожа, — громко ответил этот небрежно одетый человек, сощурился, почтительно коснулся лба и осторожно устроился на деревянном кресле.

— Бокал вина? — предложила я.

— Благодарствуйте, госпожа, только не сегодня. У меня еще дела есть.

— Расскажи-ка, почтенный, как твоя Кейт? А Бон и Сей ли, должно быть, совсем выросли с тех пор, как я была здесь последний раз? Они все еще меняются платьями и дурачат всех, заставляя их путать?

С лица старика исчезла настороженная степенность.

— Так это и впрямь вы!.. — Он сглотнул с трудом и моргнул. — Нет… нет, госпожа. Сейли вновь на сносях, у нее это уже четвертый, а Бон так себе никого и не нашла, так что теперь они совсем не похожи. А Кейт моя в порядке. У ней еще все зубы при себе.

— Рада слышать.

— А как поживает молодой герцог и его семейство? — Старик наклонил голову в сторону Герика.

Тот молча кивнул. Вежливый и подобающий случаю ответ.

— Мы пребываем в добром здравии и благодарим всех, кто оказал нам честь своей службой, — ответила я.

Мы кратко обсудили погоду и урожаи, и я велела Джорджу сделать пометку, согласно которой почтенный Кастор получит дополнительные полмешка семян, поскольку он заботился об участке своего зятя, ушедшего на войну в Искеране. За молодого солдата некому было работать, потому что его отец уже умер, а старшему сыну было всего шесть лет. Когда все было надлежащим образом отмечено, я встала, завершая разговор.

— Желаем тебе доброй зимы и хорошего урожая, почтенный Кастор.

Старик поднялся и снова торжественно коснулся лба.

— И хозяину нашему, и семье его того же, госпожа.

Тут он опустил руку в карман, достал оттуда замусоленный платок, осторожно развернул его и достал восемь маленьких серебряных монет. С великим почтением он вложил их в мою ладонь.