Скарабей - Кэтрин Фишер

Крисса с любопытством дотронулась до шкатулки.

— Может, она волшебная?

Шакал фыркнул.

Мирани сказала:

— Крисса, сходи приведи Орфета.

— Этого пьяницу! Да от него же воняет!

— Он больше не пьет. А музыканты отмечены Богом. Иди!

Крисса отошла на шаг, но в дверях замешкалась.

— Эти люди, они такие грязные, просто ужас…

— Они не тронут ни волоска на твоей пустой головке. — Шакал вежливо поднялся, вытолкал ее, закрыл дверь и прислонился к косяку. — А такая уж ли она пустая? Мирани, ты по-прежнему ей не доверяешь?

Его резкость всегда удивляла ее.

— Она говорит, что всё это время была на Острове. Не знаю, верить ли ей.

— Но тебе хочется, чтобы это было правдой.

Вместо ответа она сняла брошь со скарабеем и вложила ему в руку. Он удивленно посмотрел на вещицу, и его лицо потемнело.

— Я должна была отдать ее сразу, как только ты вернулся, — сказала она. — Ее передала…

— Знаю кто. — Его голос был холоден и тверд. Он поднял глаза. — Как она до тебя добралась?

— Она не добиралась. Я случайно попала к ней. — Мирани торопливо рассказала о том, как разрушали статую, как она спряталась во Дворце Наслаждений. Он только один раз прищелкнул языком, но ничего не сказал, пока она не закончила. Потом положил скарабея на скамью и мрачно воззрился на него.

Его молчание вселяло в нее страх.

— Эта женщина — она очень плохая?

Он выдавил холодную улыбку.

— Хуже, чем ты думаешь. Что она передала на словах?

— Сказала, что скоро потребует у тебя расплаты за должок.

Шакал принялся собирать инструменты и складывать их в кожаный футляр. Его тонкие пальцы двигались проворно.

— Этого я и боялся. — Он отложил инструменты и посмотрел на Мирани.

— Как и ты, я познакомился с Манторой случайно. Несколько лет назад. Мы с двумя товарищами пытались взломать одну из гробниц Пятой Династии, но люди Аргелина заметили, как мы делаем подкоп, и нам пришлось бежать от них в Порт. Мы разделились, за мной погнались трое солдат. Я свернул в переулок — а он оказался тупиком. — Шакал пожал плечами. — Я достал меч, приготовился к бою. Я бы лучше умер, чем сдался в плен. — Он помолчал, потом сел на стол, поставил ноги на табуретку, искоса посмотрел на Мирани. — Мне в свое время не раз приходилось убивать. Я хорошо знаю, что такое смерть, но никогда никого не истязал, не наслаждался жестокостью. Из теней, словно грифы, выскочили рабы Манторы, они отобрали у стражников оружие и избили их. Потом пришла она сама. В черном платье, в руках жезл, украшенный полумесяцем. Она сказала: «Я видела тебя в волшебном зеркале, повелитель воров. Теперь твоя жизнь принадлежит мне».

Он покачал головой, тряхнул блестящими волосами.

— Я не часто испытываю страх, пресветлая, но тогда испугался. У меня на глазах она медленно прикончила стражников, и я не стану пугать тебя рассказом об их мучениях. Для ее магии нужны кровь и боль. И, думаю, ее душе тоже.

Оторопев от ужаса, Мирани проговорила:

— И ты ничего не сказал?

Он поднял глаза.

— Ты хочешь назвать меня трусом? Я много раз требовал, чтобы она прекратила, но она обращала на меня внимания не больше, чем на муху под потолком. Меня обезоружили и крепко держали. Когда всё закончилось, она подошла ко мне, откинула капюшон и увидела на моем лице ненависть и отвращение. Она улыбнулась и сказала: «Ты у меня в долгу. Расплачивайся».

Он подбросил скарабея.

— У меня в кармане был этот жук. Это единственное, что мы нашли на ступенях у входа в гробницу. И я отдал его Манторе. — Он покачал головой. — Но ей было мало. Пока ее рабы держали меня, она взяла у меня три капли крови, срезала прядь волос и отстригла ноготь. И все эти годы я со страхом ждал, когда же она нашлет на меня порчу. Видимо, скоро я изведаю всю силу ее колдовства.

Мирани в ужасе смотрела на него, не зная, что сказать.

Отложив жука, он проговорил:

— Она наверняка послала за тобой слежку.

— Как! — Мирани в панике принялась лихорадочно вспоминать тот день. — Не может быть! Я покинула Порт через ворота. Больше никто за мной не выходил.

— Это хорошо. — Шакал встал. Из-за двери послышался густой бас Орфета. — Ничего не говори остальным. Это касается только меня.

Дверь распахнулась. Вошел Орфет, неся на спине Архона, а на голове у Алексоса, радостно вереща, ехала мармозетка из пирамиды. Алексос соскочил, и Орфет тяжело рухнул в кресло.

— Ну, что там, в шкатулке? — спросил толстяк.

— Хотел бы я знать, — проворчал Шакал.

Орфет взглянул на него, уловил недовольство в голосе, но тут Алексос подбежал к шкатулке и провел маленькими ручонками по расписному дереву. — Я ее помню! Она принадлежала мне, когда я был Гастрисом. Сколько лет назад это было, Орфет, ты не помнишь?

— Не помню, дружище. Наверно, много веков. Алексос улыбнулся. Потом убрал руки со шкатулки и подбоченился.

— Шкатулка, откройся. Тебе приказывает бог.

Расписная крышка со щелчком откинулась.

Шакал тихо застонал.