Пропавшая ватага - Андрей Посняков

К земле неведомой

Старый Джон Бишоп, владелец и капитан «Святой Анны», любил, когда к нему обращались – «сэр», хотя никаким «сэром» не был, не имея ни капельки благородных кровей. Даже не джентри, вообще – никто… впрочем, некий морской бродяга по имени Фрэнсис Дрейк – хороший знакомый и конкурент Бишопа – тоже долгое время был никем, а потом вдруг стал рыцарем и «сэром». Волею самой королевы, за все сотворенные им дела. Трепал испанцев, чего уж, как и многие, за что король Филипп требовал лиходеев повесить, королева-девственница время от времени так и поступала, надо же было хоть когда-то соблюдать приличия. Только вешали неудачников, удачливые выходили в «сэры».

Что и говорить, повезло Дрейку, а вот от Джона Бишопа, похоже, отвернулись и все святые, и сам Господь. Не то чтобы капитан «Святой Анны» был слишком уж набожным, как какие-нибудь, не к черту будь помянуты, пуритане, а все ж добрую англиканскую церковь не забывал, и хоть примерным прихожанином не был, тем не менее частенько жертвовал немалую толику добра церкви Святого Иакова в славном городе Плимуте. Жертвовал, жертвовал – а все что-то без толку! Налет на вышедший из Сан-Хосе испанский галион оказался неудачным, кроме серебра и золота, на проклятом корабле оказалось слишком много пушек. Да кто ж знал! Чертов испанец закрасил пушечные порты точно такой же краской, как и весь остальной борт – издалека казалось, плывет себе, не торопясь, мирный торговец. Вот старина Джон и повелся… А они ка-ак жахнули! Едва ноги унес, а «Святую Анну» пришлось потом долго ремонтировать в ближайшем английском порту – менять бизань и бушприт, заделывать пробоины, красить. Слава богу, «Святая Анна» была прекрасным судном, хорошо управляемым, с высокими мачтами – по два прямых паруса на фоке и гроте, и два косых – на бизани, высокой резной кормой и смещенной от бушприта – как у галиона – надстройкою. Для обычного плавания хватало и двадцати матросов, плюс сорок канониров для обслуживания двадцати пушек и еще около полусотни головорезов, нанятых Бишопом все в том же Плимуте, где в это время очень немногие рисковали выходить из дома ночью, особенно на тех улицах, что вели к портовым тавернам.

Там-то, в таверне «Единорог», Джон Бишоп и познакомился с Ченслером, человеком несомненного благородства и храбрости, удачливым капитаном, рассказавшим старому моряку о загадочной и далекой Московии, где можно делать деньги прямо из воздуха или, как сказал новый знакомый – из снега.

Нанявшись вместе со своим кораблем на службу в «Московскую компанию», Бишоп совершил плавания в холодный порт Архангельск с Ченслером, а после его гибели – и сам, один. В отличие о своего так не вовремя погибшего знакомого старина Джон в политику не рвался, на поклон к русскому царю Ивану не ездил, однако делал значительные подарки местному воеводе, а одного из его служащих – дьяка Тимоху – взял на полное содержание, а потому всегда был в курсе всех важных дел, творившихся даже и не в самой ближайшей округе. Хитер оказался «сэр» Бишоп, хоть и выглядел простачком, этаким гулякой-простолюдином. Рыжая бородища, такие же нечесаные патлы, широкое плотницкое лицо, красное, со сбитым набок носом (лет двадцать назад в каком-то кабаке постарались), маленькие, подозрительно смотревшие из-под нависших бровей глазки. Засаленный, но дорогой, синего бархата, камзол весь пропах вином, брабантского кружева воротник давно потерял былую белизну, зато нашитые на кафтан пуговицы сияли золотым блеском, а на поясе висел короткий палаш в узорчатых, обшитых сафьяном ножнах. Кроме ножен капитан всегда имел при себе и кистень, и небольшой узкий кинжал, что вполне мог пригодиться на узких улочках Плимута, да и в Архангельске тоже.