Наследный принц - Владимир Лошаченко

Ходили слухи, что отец Диона III слыл весьма могущественным магом, да и императрица Камилла тоже не без способностей. Факт остается фактом: вся империя в курсе, что Камилле ди Сполето с дитем на руках удалось спастись при штурме дворца, благодаря личному магу Адемару. О чей неприступный замок по сей день ломают зубы мятежные герцоги и корольки.

В тот же день принц взял слово с Гальгано не болтать об истинном положении вещей.

Так, с улыбкой на устах, Леон и задремал на шкурах фургона. Заглянувшая внутрь Яна не стала будить любимого – ему и так досталось за эти дни. В свете последних событий самоуверенности у красавицы весьма поубавилось. Мало того что ее избранник оказался архимагом, а может чем и похлеще, так вдобавок еще и птицей высокого полета. Присутствуя при выходящем за все рамки ритуале – посвящении нового герцога, Яна ошарашенно во все глаза наблюдала за невозможным поведением капитана Железо, который не гнулся ни перед кем. Она быстренько отсканировала обоих – никакого ментального воздействия. Гальгано в полном сознании воздавал королевские почести Леону. С той минуты Яна не знала покоя от нарастающего любопытства. Ее мольбы и вопросы наткнулись на насмешливую стену молчания. Единственное, чего она смогла добиться от Леона, – короткая фраза: «Всему свое время, девочка, все ты узнаешь» и короткий смешок в заключение. С герцогом ди Гальгано еще хуже: тот отсылал ее к господину Леону и отговаривался занятостью, впрочем, дел у него оказалось действительно много.

«О, эти несносные мужчины, бесчувственные сухари, исколотила бы обоих кулачками. Жаль, нет возможности, но ничего, когда-нибудь доберусь до Леончика и, чем дэв^[18] не шутит, стану его женой. Вот тогда он у меня попляшет, моя женская месть будет ужасной и изощренной», – с такими мыслями Яна рысила на своей лошади рядом с фургоном.

* * *

В герцогстве Адельгиз очутились спустя три дня.

Обработанные ментально, герцог с остатком свиты гордо скакал впереди, показывая путь «дорогим» гостям. К вечеру пересекли широкую спокойную реку с коротким названием Тон. Заночевали на берегах ее притока. Неглубокая речушка, извиваясь, несла свои чистые воды в главную реку здешних мест. Встали лагерем задолго до заката – нужно отмыться и хорошо отдохнуть. Завтра доберутся до столицы.

Яна, неожиданно для себя возглавившая наемников, моталась по биваку, расставляя посты. Пишта, устроившись в коляске, записывал впечатления очередного дня (вел дневник). Бард у костра развлекал песнями народ, но, независимо от рода занятий, все чутко поводили носами в ожидании ужина.

Леон, поспрошав ди Адельгиза и покопавшись в его памяти, отпустил герцога на ужин. За герцогом неслышной тенью последовали два наемника – на всякий случай.

Вскоре повара замахали поварешками, и путешественники с котелками потянулись к большим котлам, источавшим вкусные запахи.

За трапезой Леон поинтересовался у Яны и Пишты, уплетавших густую мясную похлебку, кто из них добровольно станет герцогом (герцогиней) тутошних мест. В ответ оба дружно подавились и возмущенно замахали руками: дескать, дураков нет, по своей воле надевать ярмо на шею.

Находчивая Яна привела в свою пользу неотразимый аргумент:

– Я девушка, и меня подданные слушать не будут. Кроме того, скоро выхожу замуж.

– За кого? – дружно выдохнули парни.

– За тебя, любимый, – и юная колдунья в один миг очутилась на коленях Леона.

– Да уж, – почесал тот в затылке. – Придется тебе, Пишта, становиться птицей высокого полета. А что, ты грамотен, постиг некоторые науки, характер у тебя есть. Самое главное, живи по правде, и народ к тебе потянется.

Пишта с минуту сидел с вытаращенными глазами, а затем затараторил, отбрыкиваясь от навяливаемой герцогской короны. Но тщетно.

– Найди себе достойную замену, – предложил Леон, прерывая словесный поток юноши.

Пишта вмиг спекся. Действительно, кто? Наемники в основной массе полуграмотны, не говоря об остальном.

– Наберешь себе команду, женишься, выпишешь деда, и правь потихоньку во славу Империи, – подбодрил Леон. – Не боись, если что, поможем. Правда, Яна?

– А то! – тряхнула та платиновой гривой.

Столица герцогства – Бамбург – достойно встретила возвратившегося владыку со товарищи. Поскольку западный тракт из ворот просматривался на три километра с гаком, стены и башни города украсились знаменами и штандартами. Герольды при приближении отряда задудели в свои трубы, из открывшихся ворот выехала небольшая толпа прихлебателей – встречали герцога.

Долговязый Гумберт ди Адельгиз, приняв донельзя чопорный вид, снисходительно слушал рассыпаемые комплименты и оды в свою честь. Поток меда и патоки грубо прервал статный молодой человек с разноцветными глазами и одетый как наемник. Властным тоном, не терпящим возражений, он потребовал от лизоблюдов заткнуться, добавив при этом странную и загадочную фразу:

– Ваш номер шестой, господа.

Наемники хохотнули, а герцог, неслыханное дело, втянув голову в плечи, севшим голосом забормотал:

– Слушайтесь господина Леона, он здесь главный.

Местная верхушка подавленно замолчала, недоуменно переглядываясь.

– Какого хрена встали? Вот вы, толстенький, в полосатой пижамке, рысью вперед. Показывайте дорогу к замку.

Барон ди Зиген, а это был именно он (славившийся ярым и неукротимым характером), послушно развернул коня и потрусил по мощеному тракту к широко распахнутым воротам.

Изумленная знать, впервые заподозрившая что-то неладное, тем не менее наладилась следом.

В этот день произошло много событий, главные из которых – отлучение герцога ди Адельгиза от власти, лишение его рода высокого титула и заключение всего семейства под стражу, в подземную тюрьму.

В одночасье Бамбург стал похож на муравейник перед дождем. Броуновское движение горожан достигло апогея к обеду. Люди заметались, не зная что делать: то ли бежать из столицы, то ли заховать в укромном уголке сбережения и, прикинувшись ветошью, переждать смутное время.

Узнав о нарастающей панике, Леон лично выступил на главной площади. Услышав о возвращении герцогства в лоно империи, жители Бамбурга радостно загомонили и успокоились – в ранешние времена жилось куда лучше и сытнее, да и власть тирана Адельгиза была сильно урезана.

Не оставляя на потом, Леон проорал о завтрашней казни герцога и нескольких предателей, участвовавших в мятеже. Усиленный магией голос наследного принца гулко разносился по площади и ближним улицам.

Аборигены пришли в восторг и радостно заорали, бросая вверх головные уборы. На герцога простой люд точил зуб давно, ну а зрелищ только давай: казни – отличное развлечение и повод выпить.

* * *

Этот день знать бывшего герцогства Адельгиз запомнит на всю оставшуюся жизнь. В одночасье прекратили существование двадцать три дворянских рода – в количестве ста одиннадцати человек, во главе с герцогом Гумбертом ди Адельгизом, которого повесили, словно обычного каторжника. Официально столица праздновала освобождение от гнета тирана и самодура три дня, и в два раза больше – неофициально.