Хранители волшебства - Диана Уинн Джонс

– Ох, не ссорьтесь, не ссорьтесь! – взмолился Финн, ломая руки.

Зеленослезка привстал у него на плече и то раскрывал, то складывал крылья.

– Послушайте! Давайте спросим Зеленослезку! – вмешался Огго.

Мне показалось, что мысль эта неожиданная, но дельная. Но Ивар только фыркнул:

– Спрашивать попугая?! Огго, ты что, всегда такой?

– Он не попугай! – оскорбился Финн. – Как вы можете так думать, когда вся Берника знает, что он мудрый прорицатель!

– Это – мудрый прорицатель? – гнусно ухмыльнулся Ивар. – Да он только повторяет последние слова, которые при нем произносят, а больше я от него ничего не слышал! Вот сами посмотрите. Я покажу. – Он забежал за спину тете Бек и встал перед Финном с зеленой птицей на плече.

– Что скажешь, Зеленослезка? – поинтересовался он. – Надо ли нам возвращаться домой на Скарр? Домой на Скарр, домой на Скарр?

Зеленослезка склонил голову набок и поглядел на Ивара одним круглым глазом.

– Нет, – проговорил он очень ясно и отчетливо. – Надо на Галлис, надо на Галлис, надо на Галлис.

Он как будто потешался над Иваром, честное слово.

Ивар прямо побелел от изумления.

Я торопливо вставила:

– Значит, решено. Мы с Огго и Финном все равно готовы были идти дальше. А ты, Ивар, если хочешь в Черкпуле найти корабль на Скарр, ищи на здоровье, только тебе придется самому заработать на плавание, потому что у нас на это денег не хватит.

Я сказала это с превеликим облегчением, но все равно мне было очень страшно. И когда мы двинулись дальше – тетя Бек в повозке с Финном, который за ней присматривал, а Огго на облучке, – ответственность за то, чтобы все мы добрались до Галлиса, камнем лежала у меня на сердце. Кстати, Ивар править отказался. Он тащился за повозкой и ворчал. Я шла рядом с Огго и изо всех сил старалась весело болтать. Я в очередной раз пожалела, что назначила Ивара своим суженым. Но нарушить данное самой себе слово я тоже не могла, поэтому выкинула эти мысли из головы: лучше думать о том, как хорошо, что мы избежали всех неведомых опасностей, которые, непонятно почему, поджидали нас на Скарре.

Естественно, шел дождь. Но шел он не стеной, как раньше, а только иногда и понемногу, а в промежутках светило солнце. За день мы видели больше радуг, чем я за всю жизнь. В небе над темно-зеленой Берникой они смотрелись очень красиво. При виде одной – двойной, огромной – мы с Огго даже вскрикнули. Две великанские туманные разноцветные дуги. А потом мы вскрикнули еще раз: внутри двойной дуги вдруг нежно проступила третья.

– Такого я еще не видел, – проговорил Огго.

– Это боги дают нам доброе знамение, – сообщил Финн, когда все три радуги погасли.

– Знамения, знамения… – кисло пробурчал Ивар у меня за спиной.

Я рассчитывала, что это знамение того, что скоро мы окажемся на побережье, но надежды мои не оправдались. Мы уже давно свернули налево на перекрестке, а суша все тянулась и тянулась, и ночевать нам снова пришлось на постоялом дворе. То есть мы хотели там заночевать. Но почему-то все комнаты оказались заняты, и нас отправили в какой-то деревенский дом, где мы провели ночь по соседству с коровами. Отдохнуть не удалось. Тетя Бек не желала слушаться, и мне до смерти надоело рявкать на нее. Зато хоть поели на славу. И наутро мы выехали под дождь во вполне сносном настроении, а когда небо прояснилось, перед нами в просвете между двумя низкими холмами наконец-то мелькнуло море.

Тут нам стало понятно, почему на постоялом дворе не оказалось мест. Мимо сплошным потоком шагали люди, обгоняя Мо, и все в праздничных нарядах. Женщины щегольски подхватили подолы лентами, чтобы было видно множество разноцветных нижних юбок. Мужчины тоже были все в лентах и с перьями на шляпах. Почти все весело окликали нас: «Ну что, на ярмарку?» и «Так вы тоже на Черкпульскую ярмарку?»

– На ярмарку, да?

Если отвечать приходилось мне, я говорила: «Вроде того». Финн не говорил ничего. А Ивар и Огго весело кричали в ответ, что да, конечно на ярмарку. На что я только вздыхала и окидывала нас взглядом. Вид у нас был совсем не праздничный. Тетя Бек вся сутулая и неряшливая – ни следа прежней опрятности. Утром я попыталась заплести ей косы, но получилось плохо, и отовсюду выбивались пряди. Что творилось с прической у меня самой, лучше и не думать, а платье у меня все засалилось. Новый красивый костюм Огго превратился в костюм старый и поношенный. Ивар, поскольку топал за повозкой, был по пояс в грязи. И даже потрепанная зеленая ряса Финна окончательно превратилась в никуда не годную тряпку. Ну и ладно, подумала я. Попробуй останься чистюлей, если попутешествуешь с наше. Но мне все равно было ужасно неловко.

Дорога обогнула холм, и перед нами на просторном зеленом лугу раскинулась ярмарка, а дальше виднелся город. А еще дальше синей полоской на горизонте я различила Галлис – по крайней мере, леса и горы. После этого я уже ни о чем не могла думать, кроме того, что вот там, совсем близко, родина моего отца, прекрасная, как в его рассказах. Так что на ярмарку мне совсем не хотелось отвлекаться.

И очень зря, потому что на первый взгляд там было весело. Много-много разноцветных шатров, много-много разных зверей – и еще больше народу. Прямо передо мной на лужайке устроили танцы и играла компания скрипачей. Мелодии были бодрые и быстрые и не кончались. Когда танцоры уставали, они просто выбегали с лужайки, хохоча и отдуваясь, а потом бросали медяки в разложенные на траве шапки скрипачей и шли к ближайшему шатру выпить. А скрипачи наяривали без устали и улыбались, и мы с Огго только дивились, как им удается так быстро двигать руками и перебирать пальцами.

– Ой, идем потанцуем! – воскликнул Ивар. – Айлин, деньги. Дай мне денег!

– И мне, – попросил Огго.

Поодаль стояла кучка хорошеньких девушек, которым явно не хватало кавалеров. Огго с Иваром уже двинулись в их сторону, но тут Огго остановился и вежливо спросил у Финна, не желает ли тот тоже пойти потанцевать.

Финн рассмеялся и покачал головой:

– Вряд ли это понравится Зеленослезке.

– Можете посадить его в повозку, – предложил было Огго, но тут тетя Бек вдруг вся вскинулась и сердито поглядела на танцоров.

– Какая гнусность! – воскликнула она. – Нелепые телодвижения под музыку. Барбари! – Это она теперь называла меня Барбари, потому что так звали маму. – Барбари, пойдем скорее отсюда. Если бабуля узнает, что мы были тут, она нас убьет! – И она полезла из повозки.

– Бек, сиди спокойно! – рявкнула я на нее. – Бабули здесь нет!

– Тогда поехали! – рявкнула она на меня. – Нам нельзя здесь быть. Вот бабуля узнает!..

Ослица Мо, похоже, разделяла тетушкино мнение. Уши у нее беспокойно подергивались, протестуя против музыки, и она всем своим видом показывала, что сейчас раскричится. А когда осел раскричится, больше ничего уже не слышно.