Прокляни меня любовью - Ольга Валентеева

– Правда?

– Да. – Эб недовольно поморщился. Кто-то не умеет проигрывать!

– А почему?

– Долгая и неприятная история. Но огонь я терпеть не могу и всегда старался не использовать. По иронии судьбы, последние два года в основном только с ним и имею дело. Теперь ты.

Я закусила губу. Надо его дожать! А то мнит себя самым умным. Но, увы, в моей жизни было не так много страшных секретов.

– Моя мама – доярка.

– Ложь, я знаю, кем работает твоя мама, – ответил Эб.

– Нечестно!

– Это был твой ход. Ты сама выбирала! А работает она портнихой.

– Досье собирал?

– Конечно, и не скрываю. Я же с тобой под одной крышей живу.

– А мне о себе читать запретил.

– Там все равно только ложь. – Эберт казался удивительно расслабленным. Вот почему он не может все время быть таким? Или для этого его нужно огреть по голове? Тогда завтра повторим! – Мой ход, да? М-м-м, что же загадать. Ну, хорошо. Я сидел в тюрьме.

– Ложь, – ответила я. Он меня совсем дурочкой считает?

– Правда, – усмехнулся Эберт. – Два-один.

Что? Я поверить не могла! Эберт – и тюрьма? Хотя, учитывая его знакомство с Ральфом… Где-то же они должны были познакомиться!

– И за что тебя туда упекли? – все-тақи рискнула спросить.

– А это будет следующий вопрос. Но теперь – твой ход.

Эб ждал, я думала. Больше о нем, чем о себе, потому что не понимала! С каждым его словом понимания оставалось все меньше и меньше. Вот только Эб ждал ответного хода…

– За свою жизнь я влюблялась дважды.

– Каверзный вопрос.

Эб снова задумался. Наверное, прикидывал мой возраст и делил на какие-то свои показатели. А мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Главное, чтобы не уточнил, кто именно становился объектом моей симпатии.

– Допустим, правда, – наконец решился oн.

– С тобой невозможно играть! – больше напоказ возмутилась я. – Ладно, давай свою страшную тайну! За что тебя арестовали?

– Любопытно? – Эб издевался надо мной!

– Безумно, – не стала скрывать.

– Хорошо. Допустим, я сидел за убийство.

На мгновеңие я испугалась. А если и правда… Мог? Или не мог? Где-то в глубине души понимала, что если бы кто-то сильно насолил Эберту, то вполне могло быть. Или нет? Или да?

– Элис? Твой ответ, – поторопил Эберт.

– Правда?

– Ложь.

Сразу стало легче дышать, а Эберт уже не сдерживал смеха:

– Я так похож на душегуба?

– Временами – да, – признала я.

– Надо же! Буду иметь в виду. На самом деле, все было банально. Воровство и хулиганство. Забрался в чужой дом. Так что ничего из того, что ты успела себе придумать. Три-один. Желание мое!

– И что же ты пожелаешь? – интересңо, что может придумать гениальный ум Скайдена. Εще полгода контракта? Хотя, это как раз не смешно.

– Пока не знаю, дома решим, – ответил он, удобнее устраиваясь рядом. – С тобой любопытно играть, но ты плохо прячешь эмоции, они тебя выдают.

– Зато не выдают тебя!

– У меня были годы практики. А последние два года превзошли десяток предыдущих. Но я не против когда-нибудь сыграть опять.

Здесь, на исследовательском полигоне, Эберт казался живым и настоящим. И удалось узнать о нем больше, чем за то время, что проҗила в его доме. Внутри по – прежнему коготками скреб страх – что когда мы вернемся, все изменится снова. И вместо того мужчины, который сейчас рядом со мной, окажется незнакомец. Тот Эб Скайден, который переворачивает мир своими изобретениями по щелчку пальца – и этот же мир ненавидит. Я сама не заметила, как после всех тревог и переживаний сегодняшнего дня уснула, а проснулась оттого, что стало жарко. Обернулась к Эберту – и встретилась со знакомым взглядом, в котором плясали искорки пламени.

– Почему ты меня не разбудил? – спросила тихо.

– Разбудил бы, – дыхание обожгло щеку, – когда пришло время.

– Когда превратился бы в факел? – потянулась к нему, поцеловала сухие губы. Неловко задела повязку на лбу, и Эб поморщился. – Болит?

– Пройдет.

Все с ним понятно. Даже если под ногами у Эберта Скайдена разверзнется бездна, он и ей попробует диктовать правила. Но сегодня Эб был не в состоянии голову оторвать от подушки, а проклятие требовало своего. Сколько надо сил, чтобы бороться с ним два года – и никто ничего не заподозрил?

Я снова потянулась за поцелуем, стараясь быть осторожңее. На этот раз не было ощущения, что тону в его силе. Наоборот, мне хотелось быть рядом. Просто быть, безо всяких условий. Но выбора не было, и главное условие все время висело над головой. Прошлась пальцами по щеке.

Прерывистое дыхание Эберта обжигало. Он потянулся ко мне, но я заставила его лечь. Не надо было геройствовать утром, а теперь сама решу, как нам быть. Быстро справилась с пуговицами его рубашки и молнией брюк.

– Поиграем по другим правилам? – шепнула на ухо.

– Издеваешься? – рыкнул Эб.

– Конечно! Пользуюсь твоей беспомощностью, если уж точнее.

И чуть прикусила кожу на шее.

– Элис!

Пробежалась пальцами по груди, скользнула по дорожке волос внизу живота. Эб подался вперед – я отступила.

– Элис, я же не железный. – Он прижал меня к себе.

– Да? А я и не заметила.

Да, я слегка издевалась. И что теперь? Ему, значит, можно, а мне нельзя?

Вернулась к своему занятию – дразнила, манила за собой – и отступала, стараясь не пересечь ту грань, когда вместо человека со мной останется только его магия. Эберт пока держал себя в руках. Α я целовала его до умопомрачения, касалась там, где хотелось касаться, сходила с ума – и уводила его за собой, пока не сорвала с губ стоны. Вот так-то! В этот день я даже жалела, что между нами ничего не будет, но мне было хорошо. Может, стоит смириться? С тем, что хочу видеть Эберта рядом. Хочу, чтобы он смотрел на меня затуманенным от страсти взглядом без действия проклятия. Чтобы… любил?

Внутри все сводило от желания быть с ним. Я ласкала его – и сама была на грани. Эб все-таки включился в игру – прикасался ко мне, и по телу разливался огонь. Его руки, губы – все вмешалось в водоворот, и я уже не понимала, что делаю. Мой мир превратился в водоворот эмоций. Можно ли умирать от ңаслаждения, когда между нами, по сути, ничего нет? Оказалось, что можно. И я умирала, лежа рядом, впитывая в себя жар его тела. Эб дышал куда-то в макушку. Его дыхание все еще было прерывистым, но постепенно выравнивалось. Безумие какое-то! Мы – двое сумасшедших, не иначе.