Тьма императора - Анна Шнайдер

Когда император вышел из камина в столовой, все уже были в сборе. Он почувствовал, как похолодела и напряглась Виктория, и едва удержался от того, чтобы не поморщиться. Эта проблема была гораздо сложнее выходок Адриана.

Оградив себя от эмоций жены, Арен прислушался к чувствам Софии. Аньян ощущала легкое беспокойство. Интересно, отчего? — Всем добрый день, — он кивнул, обводя глазами столовую и, остановившись на детях, улыбнулся. — Агата, Александр, как вы?

— Отлично! — сказали оба хором, а Агата добавила: — мы играли с Софией и дядей Адрианом в классики, и я выиграла! Прекрасно. Даже спрашивать не пришлось. — С дядей Адрианом? — Арен посмотрел на племянника. Тот сидел, выпрямившись на стуле так, будто проглотил длинную палку, и криво усмехался. Глаза его лихорадочно блестели. — И как тебе классики, Адриан? Понравились?

— Очень, — ответил племянник со злым весельем в голосе. — Увлекательная игра.

— Я рад. — Император опустился в кресло и продолжил: — Очень рад за тебя. Но будь осторожнее. Если много играть, можно и доиграться. За столом повисла звенящая тишина. И только Агата и Александр не обращали на нее никакого внимания, продолжая спокойно есть. Они, конечно, ничего не поняли — в отличие от остальных.

— София, — Арен перевел взгляд на девушку, — а откуда вы знаете правила этих «волшебных классиков»? Вирджиния не играла в такое ни разу.

— «Волшебные классики»? — тут же поинтересовалась Виктория и тоже посмотрела на Софию. А императору хотелось улыбнуться — от того чувства облегчения, которое испытывала в этот момент аньян. А еще — от нежности. Конечно, от ее нежности.

Которая предназначалась только ему одному.

* * *

За обедом, рассказывая о том, как придумала «волшебные классики» по заданию в институте — улучшить существующую игру, — София мысленно рассуждала о том, как бы обсудить с императором, во что еще можно играть с наследниками.

Он не говорил, что зайдет вечером — значит, наверное, не зайдет. Тогда как? Связаться по браслету? И вроде ничего особенного, а Софии почему-то было не по себе. Она никогда не стеснялась связываться по браслету с родителями детей, а тут вдруг смутилась. Император все-таки. И ведь имеет право, у нее даже на браслете номер его величества отдельно вынесен, и все равно — неловко.

Неловко было и из-за того, что произошло за обедом. София слишком хорошо понимала, на что намекал император, говоря Адриану, что тот может доиграться. Он защищал ее честь и ставил на место зарвавшегося племянника. Хочешь играть — играй, но не заигрывайся.

Софии было приятно, что его величество заступился за нее. Мог ведь просто оставить без внимания, Адриан же не делал ничего предосудительного и никак не принуждал Софию к близости, не оскорблял. Да и прикосновения его нельзя было назвать неприличными — так, легкий флирт, ерунда, за ней и настойчивее ухаживали институтские ребята. Однако у тех ребят фамилия была не Альго. И София понимала — даже если бы она нравилась принцу на самом деле, ему следовало бы оставить свою симпатию при себе, потому что ничего хорошего у них все равно не получится. Кроме того, она может потерять работу, а этого София хотела меньше всего на свете.

В общем, хорошо, что император заступился — теперь, возможно, Адриан побоится быть более настойчивым. По крайней мере София на его месте поостереглась бы. И не только из-за того, что три месяца назад его величество сжег заживо собственного брата на глазах у множества людей, но и просто — зачем нарываться на неприятности?

Вот только София прекрасно знала, что некоторые люди очень любят нарываться на неприятности, и ей казалось, что принц Адриан как раз из их числа.

После обеда, проведя с Агатой первый урок по игре на фортепиано — Александр рисовать отказался, просто сидел рядом и смотрел на их занятия, — София все же решила сообщить императору о необходимости поговорить. Для этого она использовала не проекцию*, а текстовое сообщение.

(*По браслету можно связываться при помощи проекций — когда собеседник видит тебя (только голову, без остального тела и окружающей обстановки), а ты его. А можно набирать (или наговаривать) сообщение. Оно появляется либо на экране браслета, либо проецируется перед тобой.)

«Ваше величество, мне нужно посоветоваться с вами насчет игр с детьми». Ответ пришел через минуту и, прочитав с проекции текст, София ощутила одновременно радость, смущение и недоумение.

«Я зайду к вам вечером. Не говорите об этом детям». Не говорить детям? Почему? Ничего же особенного… И тут смущение усилилось, потому что София поняла — особенное все-таки есть. Не для детей — для императрицы. Если Агата или Александр случайно скажут ее величеству, что папа ходит по вечерам к аньян, Виктория точно с ума сойдет от ревности.

«может, предложить императору встретиться где-нибудь не в моей комнате, а в месте, где есть люди?» — подумала София с отчаянием, но почти сразу, вздохнув, поняла — не поможет.

Виктория все равно в курсе, что ее муж прекрасно умеет передвигаться по замку через камины. Около шести часов вечера ее величество освободила Софию, придя в детскую, и девушка, немного подумав, попросила у императора разрешения сбегать в город к маме и сестрам. Разрешение она получила, сообщила, как полагалось, дворцовому управляющему и службе безопасности дворца, и примерно половина седьмого уже выходила на улицу.

День прошел тревожно и суматошно, но теперь София могла вздохнуть полной грудью. Императорский парк, по которому она шагала к задним воротам для слуг, заливало закатное солнце — небо было ярко-малиновым, с желтым отливом к горизонту, и в воздухе так отчетливо и свежо пахло весной, что София невольно заулыбалась. Красота, какая красота! Придет обратно во дворец — и нарисует эту красоту. Чем бы только?..

— Акварелью, — сказала она себе, подпрыгивая от нетерпения и ловя себя на мысли, что делает это точь-в-точь как Агата с Александром. — Да! Весну надо рисовать акварелью.

А после София и вовсе развеселилась — так обрадовались ее приходу мама и сестры. Сжимали в объятиях, целовали, расспрашивали про работу во дворце и даже немного плакали. — Все хорошо, Софи? — говорила Синтия Тали, с тревогой вглядываясь в лицо дочери. Глаза ее были влажными. — Все правда хорошо?

— Конечно, мам! Не волнуйся, — отвечала София, радуясь, что сейчас не приходится врать. — Во дворце, как оказалось, работают неплохие люди. И мои подопечные — очень милые детишки. Все отлично!

— А ты видела императора-а-а? — хором спросили сестры в который раз. Мама покачала головой, смеясь, но София поняла, что ей тоже любопытно. Врать сейчас не хотелось, да и зачем? Не было ничего особенного в том, чтобы видеть императора, когда работаешь во дворце.

— Видела! — Да-а-а? — глаза у Элизы и Розы округлились, и старшая тут же поинтересовалась: — Где?! — А на портретах! Там их знаешь, сколько? По всему дворцу портретов — ух! Целая картинная галерея. И император есть, и этот, и предыдущий. И все его предки! — закончила София под смех мамы и сестер.