Трон Знания. Книга 4 - Такаббир Эль Кебади

— Она задавала вопросы! — сказала Малика. — И я хочу задавать тебе вопросы. А ты, вместо того, чтобы молча стоять на площадках, будешь отвечать мне.

— И о чём ты хочешь спросить?

— Ещё не знаю. Давай вместе придумаем.

Иштар закрыл книгу:

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому невозможно.

Злясь, что нельзя свои чувства передать взглядом — его скрывала чаруш, — Малика опустилась в кресло, навалилась грудью на стол и, дотянувшись до ладоней Иштара, крепко их сжала:

— Я учу не заклинание, а обычные фразы. В них нет магии, как утверждает Хёск. Если бы это была магия — все хазиры совершали бы удивительные по своей природе деяния. Но это ведь не так?

— Не так, — согласился Иштар, глядя на её руки.

— Почему бы нам не придать ритуалу эмоций? Люди, которых ты пригласил, не будут стоять как истуканы, не понимая, что я изрекаю. Они будут внимательно слушать мои вопросы, а потом с нетерпением ждать твои ответы и обдумывать их.

Иштар вытащил ладони из-под рук Малики:

— Менять что-либо я не могу.

— А кто может?

— Хёск. Он заведует ритуалами и церемониями, ибо они все связаны с Богом.

Малика коротко закивала:

— Хорошо. Завтра я поговорю с ним.

— Он здесь. В моём саду. Уверена, что хочешь вывести его из себя?

— Надеюсь, он нас поддержит.

Иштар поднял указательный палец:

— Не нас — тебя. Это твоя идея — не моя.

Малика пожала плечами:

— Ладно.

Они вышли из дворца и направились вглубь сада. Иштар смотрел вперёд и не произносил ни слова. Малика впервые радовалась, что её лицо закрыто накидкой. Можно наблюдать за мужчиной и не бояться, что он неверно истолкует взгляды. Крепко сжатые губы Иштара и сведённые на переносице брови свидетельствовали о скором протесте. Только непонятно, кому он будет адресован — шабире или верховному жрецу?

Хёск лежал на подушках в небесно-голубой беседке. На перилах сидели птицы с длинными разноцветными хвостами. Возле лестницы стояли керамические кувшины. Сладковатый аромат благовоний, смешиваясь с терпким запахом лазурных цветов, делал прокалённый на солнце воздух удивительно свежим.

Увидев хазира и шабиру, Хёск принял чинную позу. Выслушав Малику, коротко бросил:

— Нет!

— Почему «нет»? — спросила она.

— Ритуал прошёл испытание временем, а ты предлагаешь превратить его в руины и потоптаться на обломках.

— Неужели будет плохо, если люди поймут, о чём я говорю?

— Ты повторишь заклинание Ракшады, и ни слова больше. Тебе понятно?

— Дань истории.

— Дань истории, — подтвердил Хёск.

— Тогда я сниму чаруш.

— Ты в своём уме?

— Хёск! — прикрикнул Иштар.

— Прошу прощения, хазир. Вырвалось

— Я хочу отдать дань истории, — промолвила Малика. — Ракшада и Джурия на коронации были без чаруш. Почему третья шабира должна закрывать лицо?

— Потому что есть такой закон, — сказал Хёск непререкаемым тоном.

Малика тяжело вздохнула:

— Утром присылайте за мной паланкин. Я продолжу учить заклинание. — Спустившись с лестницы, оглянулась. — В вашей книге рисунки расположены не в том порядке. Если уж вы печётесь о своей истории, то хотя бы не искажайте её.

Направляясь во дворец, Малика сжимала кулаки. Иштар способен лишь на внутренний протест. В Ракшаде он такая же пешка, как и она.