Писательница для оборотня - Ева Мирова

Стоило мне переступить порог подъезда дома в котором я провела всё своё счастливое детство и юность, глаза снова защипало от слёз. Прошагав два этажа наверх, я считала ступеньки и дышала глубоко. Казалось, что успокоилась и нажала на дверной звонок с улыбкой. Только мама, встретившая крепкими объятиями всё же заставила меня разрыдаться от счастья. 

— Доченька, — проговорила она ласково и выдохнула с облегчением. 

— Всё хорошо мамуль, — ответила я, шмыгая при этом носом. 

«Разревелась, вот и славно. Теперь не придётся объяснять твоему папе, почему глаза зарёванны!» — отозвалась волчица, явно желавшая скрыть наше незавидное положение беременной брошенки.

«Я не собираюсь от них скрывать,» — подумала я, и тут же встретилась взглядом с папой. 

— Танюха! — папа раскинул руки и обнял меня вместе с мамой. 

Так и стояли обнимались старой семейной традиции втроём, пока папа не вспомнил про мою звериную половину. 

— А где эта твоя Серая? — спросил он, опустив руки. 

«Он что, дал мне кличку?» — скептически подумала волчица. 

— Она со мной! Вот здесь, — я похлопала ладонью по солнечному сплетению, полагая, что волчица именно там и обосновалась. 

— Может, мы сначала поужинаем втроём, а потом уже знакомство с этой волчицей?

— Так, мать, не нагнетай. Дочь, показывай свою Хвостатую! Да, и чего глаза такие красные? Обидел кто? — строго поинтересовался папа и смотрел мне в глаза так настойчиво, что...

— Я беременна, и у меня будет тройня! Трое младенцев оборотней! — выпалила я, заревев с новой силой. 

Хотела сесть на лавку, но мама перехватила меня новыми объятиями. 

«Точно, он дал мне кличку! Ты это слышала? Я не собака какая-то,» — бубнила волчица, о какой-то ерунде, когда надо было подумать, где в моей небольшой на самом деле квартирке разместить три кроватки, да и на какие шиши купить их?!

— Ну, хватит сырость разводить! — рявкнул папа, почесав свои густые усы. — Марш на кухню! Обе!

Мы с мамой не стали перечить отцу и всё ещё в обнимку поплелись на кухню, едва протиснувшись в дверной проём. 

Отпустила я плачущую маму только из-за кролика, который дымился в блюде на сервированном столе. Такой аппетитный, а я была нервная и голодная. Сев за стол, я сразу стала накладывать себе в тарелку множество вкусной домашней еды, от которой я давно отказалась из-за своего вегетарианства. Теперь мне было не до жалости к несчастным зверушкам, дико была голодна. 

— Кто папаша? Только не говори мне, что это тот хмырь, распускающий руки! Так бы и вмазал ему! — заявил папа, как только сел за стол рядом с мамой. 

— Это он и есть, — призналась я, потому что врать папе было себе же дороже. 

— Значит так, после ужина, напишешь мне его адрес, я сам побеседую с этим козлом! И тебе как минимум положены алименты на будущих детей, — решил папа и даже в этом я не могла с ним спорить, да и не хотела. 

«Точно! Нам положены алименты и будет на что купить кроватки!»

— Она что будет рожать этих оборотней?! — возмутилась мама, а её лицо скривилось от ужаса. 

— Ну-ка цыц! Она других внуков нам с тобой уже не родит, если ты ещё не поняла! Она сама оборотень! Странно было бы, если бы от осинки рождались апельсинки! Зато ангиной болеть не будут, как Танюха всё детство, —  сурово отчитав маму за её страхи и упомянув мои детские болячки, папа вновь вернулся к прежнему вопросу. — Так, где там твоя Пушистая? 

Любопытство в папиных глазах и безоговорочное принятие меня и даже желание иметь каких угодно внуков, воодушевило меня, несмотря на то, как в этот момент вела себя мама. И её я могла понять, она хотела для меня лучшей доли, а не вот этого всего. 

«Скажи ему, что я волчица и никак иначе!» — потребовала волчица, когда я её выпустила. 

Мама вздрогнула и спряталась за папину спину, а вот папуля превзошёл самого себя. 

— Вау! Здоровая, как волкодав! — восхитился он, протянув к волчице руки. 

«Забери меня обратно...» — запросилась волчица, скосив на меня молящий взгляд в тот момент, когда мой папа трепал её как обычную собаку.  

— Ну всё пап, она тебе не пудель, ей это не нравится, — коснувшись своей звериной половинки, я выполнила её просьбу. 

Мама шумно выдохнула с явным и огромным облегчением, а папа расстроился такому короткому знакомству. 

Мы втроём посидели совсем недолго, я даже свою порцию кролика в сметане съесть не успела, а у папы уже горели ноги. Он взял у меня контакты и адрес работы Макса, и уехал.