Наследники легенд - Ирина Шевченко

Глупость несусветная – но мы уже сидим на загаженной почтарями крыше и обсуждаем вопросы государственной важности.

– У меня приказ опознавать каждого убитого имперца. Радости мало, скажу я вам. Налетели, порубили в клочья, а я как полудурок ползаю потом среди трупов, сличаю каждую окровавленную морду с портретом государя-императора. Для своих – ищу того ублюдка, который убил мою семью. Странно, конечно, что мне его искать на третий год приспичило, но никто не удивляется – тут у некоторых похлеще заскоки. Задержитесь до весела, многое увидите.

– Мы не планировали оставаться дольше, чем на два дня.

Муж тоже снял рубашку, подставив солнцу обнаженную спину, – не обгорел бы. Или не замерз: не имея возможности раздеться, я остудила раскаленный воздух, и кожа сидевшего напротив Арая покрылась мурашками.

– А придется, – поежился от внезапного холода командир Кровавой сотни. – Если хотите хорошего проводника, нужно дождаться Белку, он в патруле сейчас. Еще десяток вам дам, если добровольцы найдутся. Рассказывать им суть дела или нет, решите сами. Маги вам, думаю, не нужны, но, если ваши друзья захотят пойти с вами, удерживать не стану.

А если не захотят, то мы оставим Араю подкрепление в лице Сэллера Буревестника. Он ведь твердо решил не бросать больше брата. Но я не стала сообщать капитану о такой возможности.

Лар сказал, что им будет о чем поговорить, – не ошибся. Скорее языки отвалятся, чем кончатся новости, которыми хотелось поделиться. Постепенно подошли к главному.

– Я ушел с флота.

Сэл бросил эту фразу будто между прочим, но Най насторожился.

– Будешь теперь с Галлой и Сумраком?

– Нет. Если ты не против…

– Шек! – Найар вскочил на ноги. – Л’лал эва! Я так и знал, Сэллер! Я знал, что наступит день, когда братишка явится на помощь. А ты не подумал, нужна ли мне эта помощь? Най Кантэ, просто Най Кантэ, без красивого прозвища, прекрасно справлялся со всеми проблемами без знаменитого Буревестника! И я многого добился!

– Я заметил, – невесело улыбнулся Сэл. – Еще немного, и за твою голову будут давать столько же, сколько и за мою. Для тебя так важно сравнять цену?

– Для меня важно не провести всю жизнь в тени брата. Не быть вторым.

– Что ж, разумное решение. Одиночка никогда не будет вторым. Единственный, он же первый. А я думал, из нас получилась бы неплохая команда.

– Извини, братишка. – Най снова присел на траву рядом с ним. – Я не гожусь в твою команду. Маронская Волчица, Сумрак – вот достойные напарники для тебя. Я свой предел вижу. И моя команда здесь. Я не одиночка. Есть Ферт, есть Моз. Мы неплохо сработались за это время.

– Еще один маг лишним не будет.

– Скажешь Араю, возьмет без вопросов. Но если я для тебя не пустое место, не делай этого.

– Ребячество. Ты не думаешь, что твой эгоизм может стоить кому-то жизни? Тому, кого ты не успеешь прикрыть, но прикрыл бы я, будь рядом?

– Возможно, – вздохнул Най. – Но когда я потеряю кого-то, буду знать, что в это же время, только в другом месте, мой брат сумел кого-то спасти. А когда от меня улизнет враг, буду думать, что где-то Сэл Буревестник накрыл сотню.

Следующие несколько минут тишину нарушало только негромкое чириканье засевшей в ветвях птицы.

– Это твое последнее слово? – уточнил Сэллер.

– Да.

– Хорошо. Этого предложения не было. Спрошу о другом…

Он вдруг забыл, о чем говорил. А причина этой забывчивости, премило покраснев, робко поинтересовалась:

– Я не помешала?

– Нет-нет, что вы.

Поспешно вскочив на ноги, Сэл стукнулся головой о толстую ветку. Солнце померкло, и на мгновение единственным источником света осталось тонкое девичье лицо с аккуратным прямым носиком, может, лишь чуть-чуть длинноватым, огромными васильково-синими глазами и губами, яркими и сочными, как те ягоды, что он просыпал на брата. С трудом оторвавшись от созерцания этого лица, обрамленного золотистыми локонами, Сэллер успел оценить стройную фигурку под легким сарафаном и вновь вернулся взглядом к губам. Реакция наблюдалась странная: чем дольше он смотрел на эти губы, тем сильнее пересыхали его собственные…

– Я позже зайду, – окончательно смутилась девушка и юркнула обратно в калитку.

– Заглядывай! – бросил ей вслед Най и дернул за руку застывшего брата. – Так о чем ты хотел спросить?

– Спросить? А, да… Кто это?

– Это? Лилэйн. Моя подружка… почти.

– Демона лысого! – огрызнулся Сэл. – Твоя сидит на дереве у дороги.

– Сидит? Кто сидит? – не понял Найар, но потом сообразил: – Вель? Ты видел Вель? И она сказала, что она моя девушка?

– Разве нет?

– Нет. – Братишка нахмурился. – Придумала себе что-то и чешет языком почем зря.

– Скажешь, у вас ничего не было?

– Было, – еще больше помрачнел Най. – Давно и всего раз. Но ей хватило. Знаешь, она хорошая девчонка, но немножко…

– Оборотень.

– Странная. Хотя и оборотень тоже. Сразу заметил? Не получилась, значит, защита.

– Не получилась. А к чему она вообще? Все же в курсе? Или нет?

– Это не от своих, они знают и нормально относятся… вроде бы. А вот если эльфов встретим…

– Слушай, а Лилэйн тоже в вашем отряде? – перебил Сэл.

– Да. Но она со мной.

Возможно, будь это произнесено другим тоном, продолжения не последовало бы. Но в голосе брата слышалось подначивание, вызов. И Сэллер его принял:

– Пусть она сама мне это скажет.

Галла

Сэл устроился у брата, а нам с мужем выделили комнатку в одном из домов в центре деревни. Лар наносил воды, и я с удовольствием выкупалась, а потом недолго поспала – все же устала за эту пару дней, а энергетическая подпитка хоть и помогает в дороге, полноценный отдых не заменит.

Партизаны старались не стеснять принявших их крестьян. В деревне расположилась лишь часть отряда: ночлегом под крышей в обязательном порядке обеспечили командира, всех девушек, которых среди бойцов было двенадцать, магов и раненых. Те, кому не нашлось места в домах, стали лагерем за околицей, на берегу небольшого озерца. Сюда же на общий ужин приходили вечерами и остальные. Нас тоже пригласили.

– Трапеза скромная, – извинился Арай. – Не хочется объедать местных, а свои запасы нужно беречь. Потому каша, сыр, хлеб да овощи. Вино есть, но больше пары стаканчиков я ребятам не позволяю. Лучше не расслабляться.

Каша была кукурузная. Сто лет не ела! Ее рассыпали по плошкам и передавали из рук в руки от большого котла. Хлеб, овощи и соленый овечий сыр раскладывали на больших досках, по одной такой доске на импровизированный стол на десять – двенадцать человек. А за вином, если было такое желание, нужно было идти к краю поляны, где под березой сидел на бочке сам командир. Арвеллан поскромничал – отнюдь не скудный ужин. В первые годы войны в Кармоле он показался бы нам роскошью: каша была щедро сдобрена зажаренным на сале луком, сыр был свежим, а вино выдержанным – от такого не так скоро захмелеешь, как от молодого, еще не до конца перебродившего (которое холодненьким хлещешь, не чувствуя крепости, а весь следующий день сожалеешь, что не обошелся колодезной водой).