Наследники легенд - Ирина Шевченко

– В деревню так пойдешь?

Она помотала головой: то ли ей трудно было говорить в этой ипостаси, то ли стеснялась своего рычащего голоса.

– А где твоя одежда?

Волчица осторожно поднялась на ноги, потянулась, несколько раз, словно на пробу, переступила с лапы на лапу и направилась к росшей над озером ветле. Нырнула под висящие до земли ветки. Вернулась она, неся в зубах вещи. Бросила их к моим ногам и мотнула мордой в сторону. Я поняла и отвернулась.

Любоваться плывшей над озером луной в этот раз пришлось дольше: время на трансформацию, время на то, чтобы дать девушке одеться. Но после все же попросила ее поднять рубаху. Шрам на худеньком девчоночьем теле выглядел хуже, чем на волчьем боку, – свежим, едва зарубцевавшимся, казалось, края раны вот-вот разойдутся снова. Да и кожа вокруг покраснела.

– Завтра ничего не останется, – пробурчала девушка. – И не такое было.

Какое было, я уточнять не стала, она не бравировала – знала, о чем говорит, и я ей верила.

Вель вытащила из-под дерева лук и колчан со стрелами, одну их которых тут же подцепила пальцами. Странно, что при такой опасливости, уже вошедшей в привычку, девушка позволила напугать себя в воде. Должно быть, глубоко о чем-то задумалась.

– Я провожу тебя до дома.

– Зачем? – подозрительно зыркнула она на меня.

– Хочу убедиться, что ты не потеряешь сознание по дороге.

– Не потеряю.

Я не сочла это отказом.

Парни все же послушались и ушли, мы не встретили их ни за камышами, как я думала, ни дальше по дороге – умею я быть убедительной. Хотя, если честно, была уверена, что Ил захочет знать, что с его несостоявшейся жертвой.

– Мой муж не хотел причинить тебе зла.

– Я слышала. – Авелия прятала взгляд за упавшими на лицо волосами.

– Он думал, тебе нужна помощь…

– Я же сказала, что слышала, – бросила она раздраженно. – Забудь.

В деревне перегавкивались собаки, но стоило Вель ступить на улицу, как они затихали, успевая издать короткий предупреждающий лай, который подхватывали в соседних дворах – через пять минут над домами повисла абсолютная тишина. Звери чувствовали сильнейшего и предпочитали не нарываться.

– Я сплю тут. – Девушка показала на дом за высоким забором. – Все, ты меня провела.

– Зайду с тобой. Хочу глянуть на твой шрам при свете.

Я намеренно говорила резко, показывая, что я тут старше и главнее, чтобы ей не пришло в голову спорить. А на деле не хотела оставлять ее одну. Показалось, что это будет неправильно после всего, что с ней сегодня произошло. Хорошо было бы, если бы Вель делила комнату с какой-нибудь подружкой…

Но нет, не было ни подружки, ни даже комнаты. Дом был большой и небедный: каменный, крытый не соломой, а черепицей, со стекленными окнами. А для постоялицы нашелся лишь приземистый сарайчик в углу двора.

– Свечек у меня нет, – предупредила девушка.

– И не нужно. – Я впустила в приоткрытую дверь яркий шарик света.

Тесное помещение было в какой-то степени уютным. Пол устлан душистым сеном, постель – то же сено, под старыми, потертыми простынями, на окошках под потолком – ветхие занавесочки. Вместо стола покрытый цветастым платком табурет, а на нем в надтреснутом кувшине букетик полевых цветов. Ни дать ни взять девичья спальня. Стало так тоскливо…

– Приляг, я посмотрю шрам.

Девушка послушно растянулась на импровизированной кровати и задрала рубашку. За несколько минут рубец успел стать плотнее и побелел, а припухлость вокруг спала.

– Все? Теперь уходи, я буду спать. – Она напоказ зажмурилась. – И скажи своему мужу, что я не приду ночью его убивать, пусть не волнуется.

– Дурочка, – улыбнулась я. – Если он и волновался, то за тебя. Что ты вообще делала в воде?

– Плавала.

– Лицом вниз, изображая утопленницу?

– Как хочу, так и плаваю.

Маленькая волчица злилась, и я догадывалась почему. Кто-то, вопреки ожиданиям, не задержался, чтобы узнать, как она. Сэл и впрямь зря беспокоился: если у Ная и было что-то с этой девочкой, то он не придал этому значения. И не заметил, что разбудил в ней не только зверя.

– Все, уходи, – повторила Вель.

Я развернулась к двери, но остановилась, поняв, что смутило меня, едва я сюда вошла: сквозь аромат трав пробивался совсем другой запашок, еле уловимый, но тем не менее неприятный.

– У тебя тут мышь сдохла. Или крыса.

– Нет здесь никаких мышей. – Девчонка отвернулась к стене, давая понять, что не намерена больше со мной разговаривать.

– Странно, я думала, у оборотней хороший нюх.

Источник не понравившегося мне запаха был где-то в углу, там, где стоял накрытый рогожей сундук. Я подошла к нему, взялась за уголок ткани…

– Не трогай!

Поздно. Я несколько раз моргнула, убеждаясь, что мне не померещилось, и глубоко вдохнула, прогоняя приступ тошноты. Нет, не от запаха, он едва чувствовался. Но аккуратно разложенные на широкой деревянной крышке человеческие уши – сами по себе хороший повод распрощаться со съеденным за ужином.

– Их нельзя все время держать в мешке, преют, – мгновенно оказавшаяся рядом Авелия выдернула из моих негнущихся пальцев рогожку и снова накрыла… это.

– Ты их… собираешь?

Прав был Арай, странностей у его бойцов хватает. И у этой конкретной особы их с лихвой.

– Мне нужно.

– Для чего?

Сотня отрезанных ушей. Или больше. Ожерелья из них делать, что ли? Себе и всем своим друзьям? Правда, не похоже, что у нее так много друзей.

– Нужно. И… уходи…

Бред какой-то. Я вдруг подумала о Ларе. Представила, что это моя дочь, повзрослевшая и потерянная, живет в деревянном сарайчике, спит на накрытом тряпками сене и хранит рядом с этой убогой постелью страшные сувениры войны. Сердце сжалось, а оставленный на миг без контроля светящийся шарик погас. В воцарившейся темноте слышно было, как шмыгнула носом маленькая лучница.

– Вель? – Я нашарила ее руку, но холодная ладошка тут же вырвалась. – Зачем тебе уши?

Зашуршала сухая трава – девчонка вскарабкалась на лежанку.

– Вель?

– Мы жили в лесном поселке, – голос был сухим и бесцветным. – Охотники с семьями, всего пятнадцать дворов. Была одна корова и четыре козы на всех. Куры. Керы были: один у старосты и два общинных тягача – их запрягали в повозку, когда ездили в Галаэ… Отец умер за лето до того от моховой лихоманки, а с вдовьей доли жить было не сытно, вот я и стала в лес ходить. Сама, другие охотники меня не брали. Потому что… потому что девчонка. Но мне и без них неплохо было: я тропки знала, следы читать могла. Хватало. В тот день как раз двух зайцев принесла… Принесла, а уже некому. Пока меня не было, пришли имперцы… или йорхе… Йорхе – не только имперцы, всякие бывают, даже проклятые гитаэлле среди них есть. Пришли и убили. Всех. Скот увели. Кур порезали. Мамино колечко забрали… А еще уши отрезали. Всем. У нас остроухи-полукровки были, пять семей. Но они всем отрезали, даже людям. Даже детям…