Грехи Матери - Роберт Дж. Хейс

— Маршал, — услышала я голос Церы. — Что происходит?

Тогда я отвернулась от Имико, и у меня внутри все сжалось. Мне показалось, что небо потемнело, что Слезы Лурсы грозят пролиться на нас дождем и разрушить все, что я знала, все, ради чего я работала, все, что я создала для себя здесь. Маршал Аракнар вернулся в Райсом, и я уже знала, что он здесь не для того, чтобы забрать своего аббана. За его спиной было множество солдат, все в доспехах, и я могла предположить, что два человека рядом с ним были его коллегами, Хранителями Источников. В них чувствовалось что-то особенное. Странно, но иногда это можно понять, просто взглянув на человека. Это проявляется в том, как они держатся — обособленно, отчужденно и уверенно, из-за в своей силы. Это проявляется и в том, как они смотрят на тебя, оценивая, на что ты способна, сравнивая это с тем, что, как они уже знали, они могли бы сделать.

— Черт, — произнесла я достаточно тихо, чтобы только Имико услышала меня из-за шума. Мои подозрения только подтвердились, когда я пошла к маршалу и его свите, остановившихся недалеко от центра Райсома. Я увидела, как солдаты за его спиной нервно переминаются с ноги на ногу. Невозможно было не заметить, как Хранители Источников разминают пальцы, готовясь использовать свою силу. Под пончо я нащупала собственный мешочек с Источниками и ободряюще сжала его.

Маршал уставился на меня. Исчезли улыбки, с которыми мы глядели друг на друга несколько дней назад. Дружеские шутки, которыми обменивались два человека, которые полагались друг на друга, чтобы выжить в самой сложной ситуации, которую только можно себе представить. Маршал Аракнар уставился на меня стальными глазами, и его челюсть дернулась под идеально ухоженной бородой. Он открыл рот, чтобы заговорить, но я оборвала его, не желая уступать ему эту власть.

— Не делай этого, маршал, — сказала я. — Пожалуйста. — Я могу сосчитать по пальцам — и, напоминаю тебе, у меня только одна рука, — сколько раз в своей жизни я говорила пожалуйста. Некоторые люди так часто бросаются этим словом, что оно теряет всякий смысл. Но не я. Я пользуюсь им так редко, что оно сохраняет свой вес и силу. Пожалуйста. Это не просто просьба, это мольба. Это мольба о пощаде, а я ненавижу просить.

— Они заслуживают того, чтобы знать, — резко сказал маршал. Он оторвал от меня взгляд и обвел им жителей деревни, как пастух свое стадо, чтобы убедиться, что никто не отбился от стада. — Они все заслуживают того, чтобы узнать, какого монстра они укрывают. — А затем он вернул мне злобный взгляд. — И ты заслуживаешь того, чтобы заплатить за свои преступления, Эскара Хелсене.

Его слова поразили меня гораздо сильнее, чем любой удар, и, поверь мне, меня били очень сильные люди. Я пошатнулась от этого удара и погрузилась в тишину, которая прозвучала громко, как раскат грома. Слезы защипали мне глаза, и я закрыла их, чтобы переждать надвигающуюся бурю в темноте.

— Не будь дураком, парень. Это Сильва. — Я узнала этот голос. По, деревенская стражница, которую я научила читать и писать и за которой ухаживала, когда ее покусала дикая кошка. Я готова была расцеловать ее за то, что она заступилась за меня.

— Ага, полная чушь. — Это был Онарон, который был едва ли старше мальчика, когда я его встретила, весь в грязи, и гордо заявлял, что однажды станет солдатом. Я научила его читать. Теперь он был учителем, любителем книг и посвятил себя передаче своих знаний деревенским детям. — У многих людей только одна рука.

— Кто такая Эскра? — Детский голос. Йори, которому я помогла появиться на свет.

— Королева-труп, — сказала мать Йори, Дори, которая, возможно, умерла бы при родах, если бы не я.

Йори ахнул достаточно громко, чтобы я услышала.

— Ты не можешь просто так обвинять людей в этом, — сказал Кори, торговец Райсома. За эти годы мы распили много бутылок виски и поделились историями, хотя в большинстве из них было мало правды. — У тебя есть доказательства?

— Я видел, как она использовала огонь и другие средства. Никогда не видел ничего подобного, — сказал Арикс. Мнения меняются так быстро. Между свободой и петлей всего несколько слов.

— Я так и знала! — А это маленькая Денма, в ее голосе звучат победа и страх. — Разве я этого не говорила? Я всегда это говорила.

— Она всегда была странной. Помните, как она появилась из ниоткуда? В ту ночь разразилась темная буря. — Я узнала и этот голос. Хершан, которую я лечила от зуда в промежности столько раз, что и не вспомнить. Я ни единой живой душе не рассказала о ее недуге.

— А как насчет прошлого года, когда умер бедняга Террон? — спросил Бера, первый человек, которого я научила читать, когда приехала в Райсом. — Странные обстоятельства, эта смерть. Она была последней, кто видел его живым.

— Сильва? — Голос Церы перекрывал все остальные.

— Прости, Эска, — прошептала Имико, подойдя ко мне вплотную. Это меня утешило. Несмотря на все, что должно было случиться. Несмотря на все, через что я заставила ее пройти, и на все годы, что были между нами, Имико стояла у меня за спиной.

Я открыла глаза и увидела свой трибунал. Все жители Райсома собрались вокруг. Некоторые сжимали в руках ножи, палки, все, что они могли найти, что могло сойти за оружие. Некоторые целовали пальцы и указывали на луны, едва видимые в утреннем свете, — глупая молитва о защите, появившаяся за последнее десятилетие. Маршал Аракнар и его окружение теперь чувствовали себя увереннее. Я видела это по их осанке, по расправленным плечам и поднятым подбородкам, по рукам, которые не дрожали на оружии, которое они держали. А потом появилась Цера. Глава нашей маленькой деревни, один из самых компетентных людей, которых я когда-либо знала, и в последние несколько лет моя самая близкая подруга. Она посмотрела на меня стальным взглядом и скрестила руки на груди. Замкнутая. Настороже.

— Это правда, Сильва? — спросила Цера. От моего внимания не ускользнуло, что она по-прежнему использовала мое вымышленное имя. Она давала мне шанс отстаивать свою правоту, бороться за свою невиновность. Что ж, это было бы бессмысленно. Даже если бы