Книга демона - Михаил Кликин

Гай кивнул. Монах широко улыбнулся, обнажив редкие зубы, и потащил его к столу. Через минуту Гай уже уписывал горячую колбасу, заедал ее хрусткой сочной капустой и запивал новой порцией пива. Желудок взволнованно урчал, словно не собираясь успокаиваться, но уже после второй порции колбасы притих.

Потом осоловевший Гай обсасывал рыбную косточку и отвечал на вопросы. Монахи ухитрялись беседовать меж собой, следить за игрой в кости на соседнем столе и слушать Гая – поэтому получался сумбур. Но Гаю так было даже легче, поскольку придумать более или менее внятную историю он не удосужился, а врать на ходу не слишком-то умел.

По счастью, много врать Гаю не пришлось. Он рассказал, что некоторое время работал писцом в Диле, чему могла стать подтверждением рекомендация тамошней Гильдии, а потом отправился с купцами к побережью в поисках более толковых заработков. По дороге на купцов напали разбойники, завязалась драка, и Гай попросту удрал, после чего и скитался по лесу, испытывая невиданные лишения.

Монахи сочувствующе ахали, вздыхали и подливали пива в Гаеву кружку. Удалось узнать кое-что и о них самих. Они следовали в Гарду, сопровождая мощи некоего святого с длинным многословным именем, которого Гай никогда не слышал. Из того, что удалось узнать о несомой монахами в свет вере, Гай сделал вывод, что ее суть – ни в чем себе не отказывать, особенно в лакомствах и усладе желудка, главное – замолить потом все чин по чину, и никаких тебе грехов. Это учение проповедовал много лет назад некий Матиматха Босоногий, и монахи прилежно следовали канонам: за колбасой последовал поросенок на вертеле, а за поросенком – мелкая лесная птица, фаршированная кашей и щедро политая острым соусом. Один из монахов сообщил украдкой Гаю, что Матиматху прозвали Босоногим потому, что он пропил последние сандалии. Правда, поправился монах, эта история к официально принятым не относится, но весьма популярна в монашеской среде.

Того, что первым подошел к Гаю, звали брат Нестик.

– Если хочешь, мы можем взять тебя с собой, – предложил он. Гай с радостью согласился – лучших попутников до Гарды он и не сумел бы найти. Правда, зачем он теперь шел в Гарду, объяснить Гай вряд ли смог бы. Может быть, надеялся, что кто-нибудь из их маленького отряда все-таки спасся с Гнилого Покоса… Да и возвращаться в Дил было опасно, потому что ушли они из города с боем, к тому же обманув Мотыгу…

Вышли из городка на следующее утро. Монахи не были обременены ношей – лишь небольшая металлическая урна с прахом святого, которую они несли по очереди за спиною, и котомки с едой. Не забыли и внушительных размеров бурдюк с вином, который то и дело путешествовал вдоль процессии.

Довольный и сытый Гай в залатанной и отчищенной от ила и тины одежде шагал рядом с добрым братом Нестиком и был почти счастлив. Он даже подумывал о том, не податься ли в монахи, уж больно хорошие они были люди. Но, увидев Гарду, тут же передумал.

Ибо Гарда была великолепна.

Гай много читал о ней, слышал рассказы путников, но не думал, что город может быть настолько прекрасен. Высокие белые стены, конические купола храмов, тонкие шпили Магистрата и Морской Палаты… Даже главные въездные ворота были столь затейливо изукрашены коваными узорами, что вновь прибывающие в Гарду подолгу стояли перед ними, разинув рты и задрав головы.

Привратная стража тоже отличалась в лучшую сторону от той, что встретила Гая в Диле. Дружинники в оранжевых плащах и начищенных панцирях стояли по трое с каждой стороны ворот, а бумаги проверял чиновник магистрата в присутствии офицера. Гай показал свои рекомендации, включая гильдейскую из Дила, на что чиновник заметил, пожевав сухими губами:

– Писцов у нас своих хватает, так что вряд ли ты, парень, что-нибудь тут найдешь… Ну да попытай счастья, тем Гарда и славится, что шаромыжники почище тебя богачами становились.

На шаромыжника Гай обиделся, но виду не подал.

Возле огромной рыночной площади он распрощался с добрыми монахами, которые поочередно обнимали его и хлюпали мясистыми красными носами. После передачи мощей им предстояла дорога по морю куда-то на север. На прощание они подарили ему котомку с увесистым окороком, парой краюх хлеба и флягой пива, а Нестик к тому же повесил Гаю на шею маленький амулет – вырезанного из кости жирного человечка с улыбающимся лицом.

– Говорят, он приносит счастье, – печально проговорил брат Нестик. – Не знаю, так ли это, потому что я никогда не был несчастен в жизни, сравнивать не с чем… Так что тебе он нужнее. Если когда-нибудь захочешь присоединиться к нашему братству, ищи нас здесь, в храме. Тебя всегда примут с радушием.

Гай пообещал так и сделать и снова остался один.

Но Гарда – не лес, и прежде всего Гай счел нужным найти ночлег и работу. Постоялые дворы в Гарде также сильно отличались от дворов Дила: некоторые по три-четыре этажа, с роскошными вывесками и дорогой, судя по запаху, едой. Пару раз он робко спросил у хозяев, нужен ли им писец, но получил вежливые отказы. Заглянул Гай и в местную Гильдию, где его встретил похожий на Гриллама старичок, участливо покивал, поохал, осведомился о здоровье коллеги Гриллама, но помочь ничем не сумел.

– Пройдись в порт, – посоветовал он на прощание. – Если воды не боишься, может, найдешь работу на кораблях. В самом порту опять же писцы бывают потребны, особенно такие, кто языкам обучен. Не теряйся, помни: Гарда – великий город, тут все может случиться!

«Слышали уже, – грустно думал Гай, бредя по широкой улице, вымощенной широкими желтыми плитами. – Город-то великий, но не все ли равно, где протянуть ноги с голоду – среди роскоши или на лесной тропинке… Придется в монастырь идти, просить еды и ночлега…

Интересно, где Грифф, Лори с котом, тролли? Погибли на болоте в схватке с ужасными говорящими щупальцами? Или, может, добрались до Гарды и теперь ищут его, волнуются? Нет, после того, как он позорно бежал и всех бросил, вряд ли они станут его искать. Лори, наверно, думает, что писец оказался большой сволочью, ничуть не лучше Одвина. Тролли в очередной раз убедятся, что хороших людей на свете не бывает. А Грифф…»

Гай тяжело вздохнул.