Перси Джексон и последнее пророчество - Рик Риордан

— Это не имеет значения, — отрезал Аид.

— Почему? Еще как имеет! У тебя ведь есть другие дети — почему ты отослал только нас, единственных из всех? И кто был тот адвокат, что нас вызволил?

— Ты лучше распахни уши и закрой рот, мой мальчик! Что касается адвоката… — Аид щелкнул пальцами.

Сидевшая на спинке его трона фурия Алекто начала видоизменяться, пока не превратилась в мужчину средних лет. На нем был костюм из ткани в тонкую полоску, в руке он держал портфель. Она… он, сидя на плече Аида, имел довольно странный вид.

— Ты! — выдохнул Нико.

— Я очень неплохо умею изображать адвокатов и учителей. — Фурия расхохоталась.

Нико задрожал от возмущения. Потом вновь обратился к отцу.

— Но почему ты освободил нас из казино?

— Ты знаешь почему, — сказал Аид. — Нельзя позволить, чтобы этот идиот — сынок Посейдона — был дитя пророчества.

Я сорвал рубин с ближайшего растения и швырнул его в Аида. Камень без всякого вреда для бога шлепнулся ему на колени.

— Ты должен помогать Олимпу! — крикнул я. — Все остальные боги сражаются с Тифоном, а ты расселся тут, ждешь…

— …когда все уляжется, — закончил за меня Аид. — Да, все верно. Может быть, ты скажешь мне, полукровка, когда в последний раз Олимп помогал мне? Когда в последний раз кому-либо из моих детей позволялось стать героем? С какой это стати я должен им помогать? Я остаюсь здесь со всеми моими силами в полном составе.

— А потом Кронос явится за тобой?!

— Пусть попробует. Он будет ослаблен. И тут при мне мой сын — Нико… — Аид с отвращением посмотрел на него. — Да, он пока не ахти что, тут я с тобой согласен. Лучше бы в живых осталась Бьянка. Но пусть еще годочка четыре подготовится. Мы до этого времени сумеем продержаться — тут нет вопросов. Нико тогда будет шестнадцать, как сказано в пророчестве, и тогда он примет решение, которое спасет мир. А я стану главным среди богов.

— Ты с ума сошел. Кронос сокрушит тебя, как только разделается с Олимпом.

Аид развел руками.

— Что ж, полукровка, у тебя будет возможность увидеть, так это или не так. Потому что ты будешь пережидать эту войну в моем каземате.

— Нет! — сказал Нико. — Папа, мы так не договаривались. И потом, ты мне еще не все рассказал.

— Я рассказал все, что тебе нужно знать, — отрезал Аид. — А что до наших договоренностей, то разве я не поговорил с Джексоном, как обещал? И вреда ему никакого не причинил. Ты получил свою информацию. Если тебе нужна была договоренность понадежнее, то нужно было заставить меня поклясться водами Стикса. А теперь отправляйся в свою комнату! — Он махнул рукой, и Нико исчез.

— Мальчику нужно получше питаться, — пробормотала Деметра. — А то кожа да кости. Ему нужно больше есть овсянки.

— Мама, хватит уже про овсянку! — Персефона закатила глаза. — Мой повелитель Аид, ты уверен, что мы не можем отпустить этого маленького героя? Он ужасно смелый.

— Нет, моя дорогая. Я сохранил ему жизнь. Хватит с него и этого.

Я был уверен, что она собирается меня защитить. Отважная прекрасная Персефона должна была меня выручить.

Персефона безразлично пожала плечами.

— Ну и прекрасно. Что у нас на завтрак? Я ужасно проголодалась.

— Овсянка, — сказала Деметра.

— Мама!

Обе женщины исчезли в вихре цветов и зерна.

— Не расстраивайся, Перси Джексон, — сказал Аид. — Мои призраки досконально информируют меня о планах Кроноса. Уж ты мне поверь: у тебя нет ни малейшего шанса вовремя его остановить. Сегодня к вечеру с твоей драгоценной горой Олимп уже будет покончено. Мышеловка захлопнется.

— Какая еще мышеловка? — спросил я. — Если тебе что-то известно, сделай что-нибудь! Или, по крайней мере, дай мне известить других богов!

Аид улыбнулся.

— А ты с характером. Нужно отдать тебе должное. Ну, теперь можешь развлекаться в моем подземелье. Мы к тебе заглянем лет этак… через пятьдесят — шестьдесят.