Планета, которой нет - Сергей Лукьяненко

Эрнадо покачал головой.

— У нас нет доказательств. Если бы сохранились записиклэнийского крейсера, планету заблокировали бы наглухо, а все космопортыпрочесали… Кварковая бомба — это не шутка. Но так, без всяких оснований… Нет.Даже Император не смог бы добиться помощи властей Схедмона.

— Значит, дуэль, — твердо сказал Ланс.

Я вдруг узнал в нем того упрямого подростка, который рискнулбросить вызов Шоррэю Менхэму. С железными понятиями о чести, верности,патриотизме… Никак не решающегося переступить в отношениях со мной грань приятельскихотношений и стать просто другом. Хотя бы таким, как Эрнадо, с его нарочитойфамильярностью, за которой до сих пор скрывается удивление — что за страннаяфигура получилась из его ученика, отправившегося когда-то в одиночку противцелой армии спасать принцессу.

— Дуэль, — задумчиво произнес я. — На Земле они разрешалисьлишь в средневековье… Дуэль звездолетов — это же вообще бред…

— Ты не прав, Серж, — убежденно сказал Эрнадо. — Этосправедливый и честный обычай. Не будь его, мы не могли бы перехватывать БелыйРейдер вблизи планеты. Полицейские крейсера уничтожили бы нас как агрессоров…

— Я не спорю, — оборвал я его. — Дуэль так дуэль…

Средневековье. Галактическое средневековье. Словно какая-тосила намеренно удерживает тысячи обитаемых планет в шатком равновесии междуспокойными, мирными отношениями и тотальной войной с применением кварковыхбомб, планетарных аннигиляторов, индуцированных коллапсаров…

Точно отмеренная доза агрессивности. За пределами земныхморальных норм, но не доходя до всеобщего уничтожения. Поединки на плоскостныхмечах, с лазерными пистолетами и паутинными минами… Отсчитанная доза смерти.

Бред. Но не больший, чем дуэль боевых звездолетов.

И вовсе не в первый раз возникает у меня мысль о страннойнезаметной силе, правящей тысячами миров галактики. Неважно, материальна онаили воплощена в традициях, преданиях, истории человеческих народов, населяющихпланеты самых разных звезд. Она есть. Она правит всеми — Эрнадо и Лансом,Клэном и Редраком, пэлийцами и схедмонцами. Это она заставляла женщин вресторане любоваться кровавой дракой, а мирного служащего космопорта броситьсяна меня с мечом в руках. Это она ведет секту Потомков к их чудовищной цели.

И это ее тень наползает на меня, принуждая из всех путейвыбрать самый короткий и кровавый.

Бред. Синдром Кандинского, так это называется в медицине,если я еще не совсем забыл психиатрию…

Но даже в бреду я буду защищать свою планету. Даже безумиене заставит меня забыть свою родину.

— Я позвал вас не для того, чтобы обсуждать будущиедействия, они и так очевидны, — прерывая затянувшееся молчание, сказал я. — Намнужно поговорить о прошлом.

Эрнадо с любопытством посмотрел на меня.

— Помнишь, когда мы обсуждали появление Даньки, ты впервыезаговорил о том, что нам препятствуют в поисках? Отказы в ремонте, топливе,отдыхе… Аварии…

— Разумеется.

— Ты оказался прав, и мы встретились с кораблем сектантовморально подготовленные к существованию врага. И словно забыли о том, что любыедиверсии или активное противодействие невозможны без постоянной и точнойинформации — о нашем корабле, его маршруте, планах дальнейших действий…

Эрнадо нахмурился. Медленно, будто бы через силу, произнес:

— Ты хочешь сказать, что на корабле предатель?

— Я хочу спросить, кто из вас — ты или Ланс — еженедельнопосылает по гиперсвязи отчет о событиях на корабле.

— Серж! — Впервые с незапамятных времен Эрнадо повысил наменя голос. — Это слишком серьезные слова, чтобы бросаться ими подвоздействием…

— Я не бросаюсь словами, Сержант!

Назвав Эрнадо его старым званием, обращением нашей первойвстречи, я заставил его умолкнуть.

— Возможно, я не слишком умелый пилот… и обращаюсь стехникой куда хуже любого курсанта ваших школ. Но проконтролировать расходэнергии и режим работы гиперпередатчика я способен! Раз в неделю, с моментанашего отлета с Тара, на планету велись постоянные передачи.

— Автомат? — высказал догадку Эрнадо.

— Не думаю. Мы уже дважды меняли оборудование, никакойшпионский прибор сохраниться на корабле не мог.

— «Блуждающая» программа в борт-компьютере, — предположилЭрнадо.

— Клэн проверил все блоки машинной памяти с помощьюпоисковых программ своего мира. Три часа назад, по моей просьбе. Компьютеры,имеющие выход на гиперпередатчик, чистые.

— Значит…

— Кто-то из вас регулярно делает отчеты о полете… Давайте небудем тянуть, опускаться до детекторов лжи и прочей гадости. Как принц ИмперииТар я требую от вас, своих подданных, честного ответа: передавали вы информациюс корабля или нет?

— Нет! — твердо сказал Эрнадо. — Раз или два в месяц япереговариваюсь с друзьями на Таре… Но никакой информации о корабле не давал,не даю и давать не собираюсь. Я просто хочу знать, что происходит в моем мире,на моей родной планете!

— Я не вел, не веду и не буду вести переговоров с врагами,давать им любую информацию… — Ланс отвел взгляд.

— А с друзьями? — резко спросил я. — С принцессой династииТар, например? С законной повелительницей твоей планеты?

Эрнадо подпер ладонями щеки и уставился на Ланса. Он был неудивлен, а скорее предвкушал интересное зрелище. Может быть, мне давно стоило спроситьсовета у бывшего наставника?

Ланс молчал. Его совсем еще мальчишеские черты лицазатвердели, заострились. Взгляд стал жестким.

— Отвечай!

— Капитан, я могу ответить, лишь спасая свою жизнь. Таковприказ.

Наши глаза встретились. И я вдруг уловил во взгляде Лансачто-то вроде усталого, робкого облегчения. И еще каплю иронии.

Я вытащил из кобуры плоскостной пистолет. Это была последняямодификация, сделанная на «моей» планете, на Таре. Сто шестнадцатьнесбалансированных плоскостных дисков с дальностью стрельбы до ста метров.

— Клянусь, — как можно тверже и убедительнее сказал я, — чтоубью тебя, если ты не откроешь, кому были адресованы сообщения с борта корабля.Это мое право. Я — твой повелитель. Говори!

Ланс кивнул.

— Я повинуюсь приказу. Принцесса позволила мне лететь с вамив обмен на обещание еженедельно докладывать о ходе путешествия. Я согласился,поскольку в ее словах было лишь беспокойство о вас, принц. Это не моглопринести вреда.

Выпалив на одном дыхании свое признание, Ланс замолчал.Эрнадо слегка приподнял правую руку. Сказал с нескрываемым любопытством: