Гаврюша и Красивые - Андрей Белянин

– Да повернись же!

– Повернись, повернись! – попросил красный от смеха Егор.

– Ну, ты попал, парень! – сказал папа, утирая слёзы.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – выругался гость и потянул на себя заднюю часть брюк, пытаясь заглянуть за спину. – В этом нет ничего смешного! Мама убьёт меня!

– Мистика! – честно всплеснула руками бабушка. – На столе стояло! Сама положила! Верите – нет?!

– Можно застирать, – сказала Глаша, стараясь говорить серьёзно. – Папа, ты же дашь Максиму свои старые шорты?

– Конечно! – кивнул папа и затрясся, как отбойный молоток. – И новые трусы найдутся. Макс, у тебя какой размер?

– Ничего мне не надо! – в бешенстве заорал завидный жених, громко стукнулся о стол, так, что всё зазвенело, и пулей вылетел вон из кухни.

– Скатертью дорожка! – ответила внучка на немой вопрос бабули. – Он прекрасно себя показал – что, собственно, и требовалось. Большое спасибо всем, одна бы я не справилась…

– Глаша! – осуждающе повысила голос Светлана Васильевна. – Твой молодой человек ни в чём не виноват. Я просто не понимаю, как это вышло?! Марксик не мог этого сделать! Неудобно получилось…

– Первое: он не мой молодой человек, – пустилась загибать пальцы Глаша. – Второе: это он себе напридумывал. Третье: единственный способ отвязаться от этого зануды – просто привести к нам в психушку!

– Не смей так говорить о собственном доме. – Бабушка без сил опустилась на стул и уставилась на внука. – А ты чего? Вот ты чего смеёшься, а?

– Бабуля, я знаю, кто подложил масло! – ответил мальчик, потому что он и в самом деле знал.

– Гаврюша, разумеется? – с иронией сказала бабушка.

– Отгадала. Гаврюша!

Домовой вернулся на подоконник, свесил ножки и сидел с самым геройским видом, какой только мог изобразить. Получалось нечто среднее между Чапаевым и Наполеоном. Вот, мол, видите, как надо поступать с этими напыщенными индюками?!

Светлана Васильевна опустила мягкую ладонь внуку на голову и прижала его к могучей груди.

– Э-эх! Балда ты маленькая! Слышал, что дядя тебе сказал? Уроки надо учить, а ты колдовством бредишь да Гаврюшами с Кузями. Эй, а чего мы сидим? Надо хотя бы до свидания человеку сказать, а то совсем неудобно!

И она первая потопала в прихожую. А оттуда вдруг раздался нечеловеческий вопль тоски и боли…

Входная дверь была приоткрыта. На самом пороге стоял Максим Скворцов, обутый на одну ногу, а из второй кожаной туфли капали жёлтые капли.

– Я же просил… – на выдохе пропищал заместитель кого-то там по нефтегазовой политике. – Просил убрать мою обувь. А этот кот… туда… мне…

Он не договорил и опрометью бросился из дома Красивых. Пушистый Маркс, ни на кого не глядя, помахал лапкой вслед. Он своё дело сделал. Может быть, не так изысканно, как хотелось, а с другой стороны – чего с ними, капиталистами, церемониться?

Гаврюша остался в кухне один. Он поудобнее уселся на подоконнике и начал колдовать, заклинание должно было свершиться с минуты на минуту.

Домовой потёр запотевшее стекло.

Максим Скворцов, изрыгая проклятия и шипя, как гусь, с огромным жирным пятном на штанах сзади и сбитой причёской, прихрамывая, с нервным рывком распахнул дверцу роскошного чёрного автомобиля. Первым делом парень достал из бардачка использованный пакет какого-то дорогого магазина и постелил его на водительское сиденье. Аккуратно сел, захлопнул дверцу и запустил двигатель. Чувство обиды снова нахлынуло на него, и он ударил несколько раз кулаками по рулю.

– Семья идиотов! – крикнул он, заплёвывая лобовое стекло, но остановился и приказал сам себе: – Всё, Максим! Успокойся! Ты выше этого! Главное – восстановить дыхание! Я спокоен! Я спокоен. Моё дыхание ровное и глубокое.

Он вытянул перед собой ладони, будто собирался идти на ощупь, прикрыл глаза и начал дышать как йог. Но чуткий нос не дал ему расслабиться. Обоняние вдруг заподозрило неладное. И чем глубже приходилось дышать, тем крепче становились подозрения. С воздухом точно был непорядок, потому что…

– Проклятый кот!!! – Максим издал визг поверженного кабана и, пыхтя от злости и обиды, принюхался к соседнему креслу.

О да… Кошачьими подарками было помечено всё! Машину оставалось только везти в автосервис и мыть три дня подряд. И то не факт, что удастся отмыть, продать проще. Да только вот кто такое купит?

Гаврюша с удовлетворением отметил, как сработала первая половина заклинания. Пока бабуля в прихожей громко рассуждала о приличиях, вся семья внимательно наблюдала из окна за отъезжающей чёрной машиной и прислушивалась к громким проклятиям на всю улицу. План мести реализовывался вовсю, можно сказать, на пятёрку с плюсом.

Егорке наскучило слушать наставления Светланы Васильевны, и он быстро сбежал на кухню к домовому, придвинув к окну стул и взобравшись на него с ногами.

– Ух, как вы его с Марксом!

– Понравилось?

– Ещё бы! – хихикнул Егор, вспоминая масляное пятно на заднице гостя.

– А теперь мы отомстим за твоего папу.

– Думаешь, этот Максим поверит в НЛО?

– А то! – не сомневаясь, подтвердил домовой. – Он теперь и в чёрта лысого поверит…

Меж тем Максим Скворцов выехал к светофору, где, пыхтя и ругаясь, содрал с себя ботинки вместе с носками и открыл дверцу, чтобы выбросить эти дорогие, но безнадёжно испорченные вещи.

Открыл и закрыл, с трудом удержав рвотный порыв и бледнея, как простокваша.

Перекрёсток исчез. Его автомобиль парил где-то меж облаков, а вся столичная Москва, включая сумасшедшую семью Красивых, провалилась куда-то вниз. Крышу великолепного чёрного автомобиля украшала огромная сверкающая мигалка.

Как человек здравомыслящий, Скворцов понял, что «всё это ж-ж-ж…» неспроста, достал из кармана смартфон и набрал единую службу спасения. Автоматический голос попросил дождаться оператора. Мимо пролетали облака и снежинки, а оператор всё так же был очень занят. Потом связь и вовсе пропала.

Всё ещё пытаясь не впасть в истерику, молодой человек попробовал набрать папу, маму, полицию, институт, «Скорую помощь», ректорат, Макдоналдс – бесполезно. Единственный номер телефонной книги, с которым удалось установить связь, оказался не из самых лучших – это была его одесская родственница, та самая пожилая любительница обняться и хорошенько побыть в гостях, о которой он вспомнил, отбрыкиваясь от кота.

– Тётя Римма? – робко спросил Максим, нервно озираясь по сторонам.

В трубке защебетали с весёлым малороссийским акцентом.

– Да-да, я тоже очень рад. Послушайте… Да послушайте вы! Тётя Римма, я не знаю, почём сейчас в Москве мясо. Да, я в Москве… ну, не совсем… Тётя Римма, сделайте, пожалуйста, то, что я вам сейчас скажу! Слышите?