Арифмоман. Червоточина - Александр Рудазов

Проснувшись следующим утром, Эйхгорн, даже не открыв глаз, произнес в диктофон:

– Двадцать шестое августа две тысячи четырнадцатого года. Возможно, двадцать седьмое. По местному календарю – день Оловянного Ястреба тысяча пятьсот четырнадцатого года. С сегодняшнего дня я официально – придворный волшебник Парибула. Без диплома.

Дочитав аудиозаметку, Эйхгорн неохотно вылез из-под кучи шкур и спустил ноги на пол. Из окон ужасно дуло. Все-таки жить на постоянном сквозняке чревато разными простудными заболеваниями. Все предыдущие дни Эйхгорну везло, погода стояла безветренная, но лето однажды закончится… кстати, а лето ли сейчас здесь? За обилием дел он так и не удосужился узнать подробнее о местной географии, климате и прочих важных вещах.

Впрочем, ничто не мешает заняться этим прямо сегодня. Благо, если не считать самогоноварения, обязанностей у него никаких нет.

Насколько Эйхгорн понял из разговора с эдилом, придворный волшебник – это, в общем-то, синекура. Ничего конкретного от него не ждут – просто сиди в своей башне и повышай этим рейтинг королевства. Мол, тоже не лыком шиты – свой волшебник имеется.

Так что при желании можно хоть целыми днями торчать у окна, таращиться на городскую панораму. Столица Парибула из окон башни просматривается вся, целиком.

Столица, ха. Альбруин – крохотный городишко, тысяч на десять жителей. Но это самый крупный город Парибула. Точнее, это единственный город Парибула. Остальные королевские подданные живут в деревнях и на хуторах – их в Парибуле множество. А город только один.

И поскольку он только один, именно в нем размещается королевская резиденция. А также башня волшебника. Его, Эйхгорна, башня.

Новый дом.

Прогулку по городу Эйхгорн решил совершить после завтрака. Вчера он тоже немного тяпнул своего эликсира, и последствия еще давали о себе знать. Хотя вообще-то самогон получился довольно мягкий, в голове почти не шумело.

Когда Еонек явился с завтраком, Эйхгорн все еще валялся на кровати, читая «Рыцарь Парифат и Клубящийся Ужас». Эти книжки неожиданно оказались довольно увлекательными, хотя и чрезвычайно наивными. По стилю – что-то среднее между Жюлем Верном и Томасом Мэлори.

Теперь Эйхгорн окончательно вычеркнул версии сна, галлюцинации, сумасшествия. Подсознание способно выкидывать очень замысловатые трюки и может составить весьма сложную картину мира… но сочинить для своего хозяина целый роман подсознанию не под силу. Тем более, что в шкафу этих романов полтора десятка.

Нет, теперь окончательно подтверждено, что вокруг – стопроцентная реальность. Эйхгорн действительно прошел через червоточину и оказался на другой планете. А поскольку вормолеграф с самого перемещения ни разу не подал признаков жизни, вернуться в ближайшее время не светит.

Кстати, надо бы разобрать вормолеграф – убедиться, что он все еще работает. Мало ли.

– Что там у меня на завтрак, малой? – закрыл книгу Эйхгорн.

– Лепешки с медом и салат из петрушки с луком.

– А запить?

– Целый кувшин колодезной воды.

Эйхгорн задумчиво посмотрел на перегонный куб, из которого капала мутная жидкость, но потом передумал. Нажираться с утра совершенно не хотелось.

Да и вообще не хотелось. Эйхгорн, в общем-то, никогда не злоупотреблял – так, за компанию, под настроение, снять стресс и все такое. Без повода он обычно не пил.

С другой стороны, сегодня день рождения Жозефа Монгольфье. Эйхгорн очень уважал этого великого человека и не видел причины, по которой не может поднять в его честь пятьдесят грамм.

Он уже взял одноразовый стаканчик, но вдруг… заметил кое-что в окне. Эйхгорн несколько раз моргнул, потом закрыл глаза совсем, снял очки и потер переносицу.

Когда он вернул очки на место, в окне все было по-прежнему. В пасмурном сером небе, заметно припадая на левый край, летел огромный ковер.

И на нем сидел человек.

– Сегодня я еще не выпил ни капли, – машинально произнес Эйхгорн в диктофон. – Однако если это галлюцинация, то она удивительно яркая и отчетливая.

Не понявший ни слова Еонек вопросительно смотрел на Эйхгорна. Он уже привык, что начальник иногда подносит к губам эту железную штучку и вещает в нее на непонятном языке.

– Скажи-ка, малой, ты тоже это видишь? – осведомился Эйхгорн.

– Что?.. А, ковролетчика-то? Конечно, вижу. А вы не видите? Может, вам новые очки нужны, мэтр?

– Не хами старшим, – спокойно ответил Эйхгорн, пристально глядя в окно.

Ковер-самолет опустился у входа во дворец. Ездок степенно сошел с него и низко поклонился – во двор уже выходил сам король, а за ним и королева. Вид они имели чрезвычайно радостный.

Никогда в жизни еще Эйхгорн так быстро не бегал. Он перепрыгивал через две ступени, разве что не катясь по лестнице кубарем. Каких-то полминуты – и он уже вылетел из башни, мчась к этой… аномалии.

Он пока еще не придумал насчет нее ни одного вразумительного объяснения.

– О, мэтр!.. – махнул ему король. – Сам пришел, молодец! Я уж хотел за тобой посылать!

– Добрый вэтер, мэтр, – расплылся в улыбке ковролетчик. – Новый здэсь, да?.. Паздравляю!..

На негнущихся ногах Эйхгорн подошел к ковру-самолету. Он почти не слышал того, что ему бубнили король и ковролетчик. Эйхгорна сейчас волновал только ковер.

Летающий ковер.

Даже не подумав спросить разрешения, Эйхгорн взялся за край. На вид и ощупь самый обыкновенный ковер – ворсовый, тканый, довольно толстый и тяжелый, расписан сложными геометрическими узорами. По углам небольшие кисти.

Но всего пару минут назад он несомненно летел по воздуху. Это не могло быть галлюцинацией. Вот этот бородач с акцентом прилетел сюда на ковре.

– Это что?.. – промямлил Эйхгорн. – Он что… летал?..

– Канэшна, лэтал, – удивленно ответил ковролетчик. – Как же нэ лэтать?

– А… как он летает?..

– Магия, канэшна. Валшэбство.

– Вол… волшебство?.. – с трудом выговорил Эйхгорн. – Настоящее… волшебство?.. Оно что, правда… существует?..

Король и ковролетчик недоуменно переглянулись, а потом залились смехом.