Тигр, светло горящий - Андрэ Нортон

Ей хотелось связаться с капитаном поскорее. Но теперь она была уверена, что сделать это нужно как можно более тайно.

Она ожидала, что ее соседи-торговцы высыплют на улицу, как только черные уйдут, громко жалуясь всем святым и ангелам на такие притеснения. Однако все было тихо, и она поняла, что и на улице тоже тихо.

Если эти вороны напали на гнезда бедняков, то что же творится в гильдиях? Она узнала это меньше чем через час, когда вернулась Скита. Не сломя голову, как полагалось по роли, но по стеночке, тихонько, перебегая от двери к двери, словно ожидая, что ее схватят.

Однако, зайдя в лавку, она дышала спокойно, хотя еще и стреляла глазами по сторонам, словно за спиной Матильды могла прятаться дурная судьба.

– Они занялись гильдиями, – сразу начала она. – Черные сегодня утром забрали всех мастеров во дворец. В дом каждой гильдии посадили своих людей, составили свои собственные списки купцов, забрали все гроссбухи. Они запретили продолжать работу всем купцам, которые водили караваны, заперли их в мастерских и допрашивают о делах каждого цеха.

Значит, они не только мышек ловят, они и на верхушку замахнулись. Она поняла, что ей очень нужно пойти в дом собственной гильдии, чтобы своими глазами увидеть, что творится.

– А в гильдии Тигра они еще больше своего народу понасажали, – продолжала Скита. – Мастеров Саменсона и Кирда забрали. Их допрашивают насчет королевы...

Конечно, именно таким образом Бальтазар и должен был попытаться выгнать ее из убежища в ее собственном городе, но ее норку знали не все даже самые доверенные ее люди.

О, император получит очень богатый материал для своих розысков! Много веков Мерина держала в своих руках торговлю драгоценными камнями, и многие из мастеров гильдии собирали для своих коллекций или неких целей особенно красивые или необычные камни. У нее во дворце в столе лежала собственная такая коллекция, если, конечно, ни у кого не хватило мозгов припрятать ее. Это был набор камней для венчальной короны, привезенный из-за моря. Она сама обработала их. Лидана вздрогнула – сейчас на кону стояло нечто большее, чем просто хорошо обработанные камни.

– Они затевают большую церемонию в Храме, – продолжала Скита. – Возможно, там будет и император. Говорят, он потом скажет речь. – Похоже, на этом ее новости иссякли, поскольку она уселась на табурет и уставилась на королеву.

– Саксон? – почти прошептала она. Лидана рассчитывала на помощь капитана. На постоялом дворе его уже не было. Возможно, он отправился в гавань. Она ссыпала в коробочку оставшиеся от работы лишние бусины, раздумывая о том, что еще может сделать.

– Можно поговорить с Джонасом, – как всегда, Скита ловила ее мысли.

Конечно, Джонас! Хотя Саксон и был осторожным человеком и никому, кроме себя, не доверял, все же одноногому хозяину постоялого двора он верил. Джонас был хозяином не «Морского Дракона», а куда более простой таверны. Джонас служил с капитаном несколько лет, пока не потерял ногу при Оурсе, и Лидана знала, что он был для Саксона источником сведений о нелегальной торговле и перевозках в гавани и на каналах.

Но днем к нему нельзя подходить в открытую. Будет подозрительно, если Матильда вдруг закроет лавку и пойдет на улицы, и она прекрасно осознавала, что любая необычность в ее поведении привлечет к ней внимание черных. Однако была одна причина...

– Когда церемония? – спросила она у Скиты.

– Сегодня в полдень.

Ага. Ну, вряд ли кто будет спрашивать, с чего бы вдруг женщина ищет утешения в Храме после испытанных сегодня потрясений.

– Останешься в лавке, – сказала она. – Я иду на церемонию. Если кто будет меня спрашивать, говори, где я. Я.., я попрошу Берту пойти со мной.

Она остановилась у пекарни. Толстая пекарша плакала, и слезы оставляли дорожки на ее пухлых щеках.

– Десять серебряных! – с жалостным стоном бросилась она к Матильде. – Да я в лучшем случае пять в неделю зарабатываю! Но у меня же дочка, Элла, а она болеет. Сегодня утром она пошла в городскую бесплатную аптеку, а та закрыта! А у дверей сидел один из этих черных стервятников, который сказал, что больные и сами о себе могут позаботиться, если деньги есть. Матильда, это же злодейство...

– Хуже, чем мы думали, – кивнула Матильда. – Сегодня в полдень они устраивают церемонию у Сердца. Я иду просить милости у высших сил. Пошли со мной?

Берта хлопнула в ладоши, и из комнаты, где была печь, выглянула ее другая дочь.

– Мы идем к Сердцу, – сказала пекарша. – Следи за лавкой. Даже черные не могут помешать нам приобщиться к Великой Милости...

Лидана тоже подумала об этом. Похоже, многие думали как она. По улице двигался поток людей, в основном женщин. Лидана удивилась, как мало в толпе было мужчин. Были старики, но молодых не было – но ведь не могли же люди императора выловить все мужское население Мерины! Их просто негде было бы держать Еще раз она увидела, как площадь перед Храмом заполняется людьми. Но они с Бертой протискивались вперед, и на сей раз им удалось пробиться к длинному нефу, хотя их тут же стиснули со всех сторон.

Светильник был зажжен, певчие занимали места. Цепочкой вошли сестры и братья, все одетые одинаково и под вуалями. «Не так много их осталось», – с некоторым страхом подумала Лидана. Хотя, кроме Дома Тигра, и другие семьи в Мерине имели врожденный Дар, в последнее время он редко передавался дочерям. И поскольку Дар не проявлялся до достижения среднего возраста, и те, кто обладал им, порой жили недолго, то год за годом он иссякал. Только четверть келий была теперь занята.

От этих мрачных раздумий ее отвлекло появление первосвященницы в полном облачении, однако вместо обычных ярко-алых одежд, она была в траурном пурпуре – в трауре по всему городу.

Люди вокруг Лиданы преклонили колена. Она тоже поторопилась это сделать, когда к алтарю поднесли Вечное Пламя. По обе стороны алтаря по-прежнему стояли два престола. Королевский, до вчерашнего дня принадлежавший Адель, занимал сейчас молодой человек лет тридцати. Принц Леопольд? Императора и следа не было.

Он не прибыл, как говорили слухи. Служба была проведена как подобало, но первосвященница не стала произносить проповеди. Она просто покинула свой престол и преклонила колена перед алтарем в безмолвной молитве, поддерживаемая одной из сестер. Лидана, увидев это отступление от обычной службы, которое она видела лишь в день смерти отца, испугалась за Адель. Она могла лишь надеяться на духовные узы, связывавшие их – если бы это случилось, она почувствовала бы.

Как только служба была окончена, она взяла Берту под руку.

– Я хотела бы получить утешение, – она кивнула в сторону исповедален. Пекарша кивнула.

– И я, соседка.

Лидане пришлось подождать, пока в Храме не стало поменьше народу, прежде чем она смогла подойти к нужной исповедальне. Она почтительно преклонила колена перед Сердцем и проскользнула за занавесь. Там она села на низенький табурет. На уровне ее лица была грубая сетка, которая скрывала все, кроме очертаний фигуры вошедшего.