Тигр, светло горящий - Андрэ Нортон

Сестра Эльфрида закончила выслушивать исповеди и вышла из исповедальни в глубоком смятении. Даже знакомые молитвы и песнопения не могли полностью успокоить ее, хотя это всегда напоминало ей о присутствии Богини и Ее заботе о детях Своих. Но по сравнению с выслушанными в исповедальне повестями о ничтожестве и страданиях, сочувствие Богини казалось слабым и далеким.

Отцов, братьев и сыновей забирали, они исчезали бесследно либо попадали в руки черных прихвостней Аполона. Налоги и плата за разрешение на торговлю стоили куда больше, чем когда-либо, что наносило серьезный урон делу. И такое бремя легло не только на крупных, но и на мелких купцов. А неуплата вела к запрету на торговлю. Неужто он пытается заставить людей восстать, чтобы иметь повод уничтожить Мерину? Или он просто пытается ограбить город дочиста, прикрываясь фиговым листочком законности?

Более чем прежде она сожалела о том, что оставила город на произвол Бальтазара. Но что еще они могли сделать? Сопротивление означало быструю гибель от рук его солдат...

А теперь они стояли перед лицом смерти медленной, смерти от удушья.

Столько горя, столько слез. И все, пришедшие на исповедь, задавали один и тот же вопрос – почему? За что? Почему это случилось именно с ними? Почему Богиня оставила их? Почему королева покинула их? Это было больно.

Она могла сказать им только то, что говорили ей самой – иногда беды обрушиваются на хороших людей не потому, что Богине все равно, или потому, что она испытывает их, а лишь потому, что так устроен мир. Если бы Богиня отзывалась на каждую молитву, то, хотя Она и всемогуща, это породило бы куда больше смут, поскольку желания одного человека зачастую противоречат желаниям другого. Она приводила простой пример: если какая-нибудь женщина будет просить о том, чтобы возле ее дома выросло дерево и давало ей тень в летний зной, то ее соседка будет просить, чтобы дерево зачахло, поскольку оно разрушает фундамент ее дома. И на чью же мольбу ответить Богине? Или другой случай – если шторм опрокидывает рыбачью лодку, то в ответе ли за это Богиня? Или она их наказывает за что-то? И есть ли вина Богини в том, что случилось с Мериной?

Хотя людская вина-то в этом была...

«Храни веру!» – повторяла она себе, направляясь после молитвы в трапезную. Может, она подкрепится, и ей станет получше?

А может, пища встанет колом у нее в горле, как часто бывало в последнее время.

Все шло не так, как она думала. А ведь все казалось так просто всего три дня назад...

«Зло разделяет и погружает в отчаянье – вот его оружие», – прозвучал в душе у Эльфриды женский голос. Она не могла понять, откуда он слышится. Мысль была, вне сомнения, своевременной, но где она слышала эти слова?

Во время трапезы, которая, как всегда, проходила в молчании, она вдруг вспомнила. Это были слова из проповеди, которую несколько месяцев назад произносила одна из сестер, женщина, которая, кроме природных целительских способностей, обладала еще и проповедническим даром. Тогда был один из больших праздников Богини, и вдовствующая королева Адель присутствовала на службе. Верит представила сестру Адели, и та спросила, как ей удается готовить такие замечательные проповеди, когда у нее и так много обязанностей? Верит рассмеялась и сказала вдовствующей королеве, что сестра лишь за час до службы узнала, что ей придется произносить проповедь.

«Наверное, мне надо попросить Верит еще раз позволить ей произнести проповедь, – подумала Адель. – На нее нисходит истинное вдохновение, и слова ее полны мудрости и чувства. Одиночество и отчаянье – вот чем пытается победить нас Аполон, и мы должны сопротивляться ему всеми доступными способами».

Трапеза прошла в непривычном молчании. Не одна Эльфрида служила сегодня в исповедальне, и, похоже, всем им пришлось выслушать одни и те же горестные повести.

«Я должна вернуться в исповедальню после трапезы, – неохотно подумала она – Исповедальни еще три часа будут открыты, вдруг кто еще ко мне придет».

Как она и боялась, еда тяжело легла на желудок. Эльфрида снова заняла свое место в третьей исповедальне Сквозь решетку она увидела, что первым посетителем был мужчина, хотя больше сказать было невозможно.

– Преподобная, душа моя в смятении, – произнес глубокий приятный голос, но прежде, чем она успела ответить согласно ритуалу, голос продолжал:

– Корни глубоки, дерево стоит крепко, большая кошка идет своим путем. – Пока он говорил, его рука что-то просунула под отпоротый угол перегородки. Это с тихим стуком упало на пол. Эльфрида быстро подняла предмет. Это оказалась серьга. Сапфировая. Сказочный зверь яростно сверкал синим глазом. Серьга Шелиры – они были на ней во время последнего совета перед их «исчезновением».