Рождение феникса - Нина Опалько

Мне хотелось приободрить и успокоить подругу, но времени на это не оказалось: сразу после завтрака Рэм увел меня на занятия, так что едва успела предупредить Алю о нашем сегодняшнем переезде. После чего мы с наставником отправились к нему в кабинет. Первую половину дороги Рэм молчал, глубоко погруженный в размышления, а потом вдруг выпалил:

– Извини за Селену. Она – не самый вежливый человек. Надеюсь, она тебя не обидела?

– Нет, хотя, кажется, старалась. Она не местная?

– Ты удивишься, но она коренная орбис-луанка. В седьмом поколении, если не ошибаюсь.

– Что-то не похоже.

– Она слишком много времени проводит на Земле и частенько пренебрегает нормами безопасности. Раньше она была совсем другой.

– Вы давно знакомы?

– Очень. Еще с тех пор, как я был ребенком. Селена была мне хорошим другом, особенно после того, как моя мать решила перейти в другой мир.

– Постой. Получается, мама бросила тебя?

– Получается, так. Она узнала, что отец увлечен другой, и не смогла ему этого простить.

– А ты тут при чем? Разве ты виноват?

– Полагаю, она не думала об этом. Не все люди делают больно намеренно. Впрочем, в отличие от Селены. Она всегда точно знает, что делает, – встретив мой встревоженный взгляд, Рэм продолжил, – Не переживай, я поговорю с ней, чтобы она тебе не докучала. Хотя, сомневаюсь, что она будет пытаться после того, как узнала, чья ты дочь.

– А чем я ей вообще не угодила?

– Вероятно тем, что оказалась в моем доме. Сама понимаешь, о чем она могла подумать, обнаружив тебя с утра в одной сорочке.

Я понимала. И моментально вспыхнула, что не укрылось от внимания Рэма. Он довольно засмеялся:

– Не бери в голову, это все ерунда. Селена – взрослый человек, она быстро поймет, что ничего такого не было и быть не могло.

По идее, это должно было меня успокоить. Но, напротив, только разозлило. Ну, конечно, Селена – взрослая. А я кто? Всего лишь маленький ребенок. И всем наплевать, что после Врат Перерождения мы официально считаемся совершеннолетними и полноправными жителями мира. И еще кое-что. «И быть не могло»? Неужели? А кто давеча признавался мне в симпатии? Или все, «любовь прошла, завяли помидоры», как частенько повторяет моя мама?

Так распалилась, что не заметила очередную ступеньку, споткнулась и встретилась бы с лестницей лицом к лицу, если бы Рэм не поймал меня.

– Мира, ты чего? Все в порядке? Или ты злишься из-за поведения Селены? Я же обещал, я поговорю с ней. Пожалуйста, не переживай.

Как же мне хотелось закричать! «Нет, я злюсь на тебя!» – жаль, но кричать я могла только мысленно, да и то про себя. Рэм продолжал мягко придерживать меня, и его близость злила еще сильнее. «И быть не могло» – эта фраза так и плескалась в голове.

Отстранилась от наставника и ответила настолько будничным тоном, насколько смогла:

– Брось, все нормально. Я уже и думать об этом забыла.

Наставник посмотрел на меня с сомнением и вновь погрузился в размышления. По его лицу решительно ничего не получалось понять: злится ли он, расстроен ли, верит ли мне или считает вчерашнее признание ошибкой? Спросить я, конечно, не решилась, а Рэм молчал до тех пор, пока мы не устроились в его кабинете. Но и там разговор пошел не о том, что меня интересовало. Наставник поставил передо мной глиняную миску с водой и серьезно попросил:

– Попробуй поднять воду.

– Попробуй? Ты шутишь? Я же вчера целое озеро подняла, и ты до сих пор во мне сомневаешься?

– Мира, не спорь хоть сейчас, пожалуйста. Попробуй поднять воду.

Пришлось повиноваться. Лениво взмахнула рукой, и… вода осталась в миске. Не веря своим глазам, решила попробовать еще раз. На этот раз подошла к делу ответственно. Собралась с мыслями, выдохнула и совершила аккуратный пас рукой. И вновь ничего. Вода как будто издевалась надо мной.

– Так я и думал, – удовлетворенно заключил наставник.

– Рэм, что происходит? Это ты делаешь?

– Нет. Ты.

– Что? Хочешь сказать, я из вредности отказываюсь выполнять твои распоряжения?

– Нет, что ты, я так не думаю. Тут дело в другом.

– И в чем же? Или это викторина, и я должна сама догадаться?

– Мира, умоляю тебя! Перестань ершиться и послушай меня внимательно.

Наверное, это было не слишком-то по-взрослому, но я ничего лучше не придумала, как капризно надуть губы и сложить руки замком на груди. Рэм вздохнул:

– Ох и непросто мне с тобой придется, да? – и поспешно добавил, – Ладно-ладно, только не дуйся. Давай по делу. Хорошая новость в том, что я знаю, что с тобой происходит.

– А плохая?

– А плохая в том, что с тобой сейчас не происходит ничего хорошего, уж прости за каламбур.

– Ты меня долго будешь истязать или все же скажешь, что тут творится?

От напряжения даже не могла усидеть на месте. Вскочила с кресла и принялась нарезать круги по маленькому кабинету. Рэм снова обреченно вздохнул:

– Вот это и происходит. Твои эмоции вышли из-под контроля. Ты напугана, и не хочешь этого признавать. Ты в смятении, ты злишься. И, вероятно, испытываешь еще целое море разномастных эмоций, которые не можешь контролировать.

– Спасибо, что посвятил меня в тайны моей души. Но что с моей силой, черт побери?

– Ну, все, в ход пошли земные выражения, быть беде. Сядь и успокойся, пожалуйста. Ладно, можешь ходить, только не смотри на меня так! Твоя сила заморожена.

От неожиданности осела обратно в кресло.

– Как же это – заморожена? Кем?

– Тобой, кем еще. Это защитная реакция психики. Твой дар огромен, разрушителен, опасен. Как только ты перестаешь контролировать себя – он не будет тебе подчиняться. Иначе представь, что ты могла бы натворить? Ты же можешь разрушить что угодно, покалечить кого угодно и даже убить за доли секунды.

Все, на что я оказалась способна – сидеть и хлопать глазами.

– Только не говори, что ты об этом не думала, – продолжил Рэм, – Вода дает тебе почти безграничные возможности. Почти – потому что природа всегда умнее человека. Дар такой силы, как у тебя, не может существовать без ограничений. Твоя ахиллесова пята – твои чувства. Как только ты будешь терять контроль, ты будешь терять и силу.

А ведь я действительно об этом не думала. Рэм прав: за последние дни я испытала такой спектр эмоций, какой не испытывала за все семь школьных лет. И за этими треволнениями у меня просто не оставалось времени, чтобы остановиться и подумать.

– Что теперь делать? – спросила у наставника.

– То, что и собирались – учить тебя.

– Как ты собрался меня учить, если я даже не могу воспользоваться своей силой?