Дракон на пьедестале - Пирс Энтони

Маленькая Айви была настоящей волшебницей, пусть еще и не признанной. Никто пока не догадывался, что эта кроха когда-нибудь войдет в так называемую могучую кучку ксанфских волшебников, то есть сверходаренных волшебников. Нигде, кроме Ксанфа, таких волшебников и быть не могло. Этот дар Айви получила от демона Иксанаэнного, на магической силе которого держались ксанфская земля, хотя самому демону X(A/N)th все эти ксанфские дела были глубоко безразличны. Когда-то по приказу Чери, матери Чем, демон дал обещание, что потомки Бинка и Хамелеоши все как один будут волшебниками. Поэтому, когда у Бинка и Хамелеоши родился сын Дор, он был назван волшебником, и в будущем ему предстояло сделаться королем Ксанфа, ибо так повелевает закон – только могущественный волшебник может стать королем Ксанфа. У Айрин и Дора родилась дочка Айви, внучка Бинка и Хамелеоши. Внучка Бинка и Хамелеоши не могла не быть волшебницей, но повторялась история Дора: окружающие пока смотрели на Айви как на ребенка и не догадывались, что в ее ручонках таится всесокрушающая сила.

Во все века в Ксанфе существовало железное правило: с волшебниками шутки плохи. Но ведьма Ксантиппа поселилась в такой глуши, что давно оторвалась от жизни и позабыла все ксанфские порядки. Она взяла в плен волшебницу, и за эту дерзость ее ждало наказание.

Айви захватило ведьмино растение. Замереть на веки – вот что ее ждало. Существовало три пути избавления: поджечь дерево, ждать, пока ведьма сменит гнев на милость, или и впрямь замереть на веки, то есть ждать, когда кончится срок. Пожар не годился. В пожаре могло сгореть не только то, что нужно, но и то, что не нужно: сама Айви, дракон, Ксанф, а то еще и половина Обыкновении. Ждать, пока ведьма раздобрится, тоже глупо. Без семян и перьев она, ясное дело, и пальцем не пошевельнет, а когда еще эти подарки прибудут... Может, никогда. Ну а третий путь – отсиживать срок. Надо сказать, что растение под названием замри-на-веки росло не просто так, а поднималось из круглой штуковины, похожей на циферблат громадных часов. Это и в самом деле был циферблат, только назывался он цифирьблат и состоял в родстве с числихой цифирной вообще и с цифирьзлаком в частности. По цифирьблату, как и полагается, двигалась стрелка. Но двигалась она чудовищно медленно. Цифирьблат был украшен золотыми цифрами, обозначающими даже трудно сказать что – не часы, это уж точно... скорее века, тысячелетия даже. Около одной из цифр было написано: «КОГДА РАК СВИСТНЕТ». Надо было понимать так: пройдет одно, два, пять тысячелетий, стрелка доползет до этой цифры, тогда свистнет легендарный рак – и пленники получат свободу. Умей Айви читать и разбирайся в пословицах, она бы разрыдалась, но малышка не умела читать. Она не умела читать, но, повторим, была могучей волшебницей – так, с некоторым оттенком пренебрежения, именовали в Ксанфе волшебников, которым выпало родиться женщинами. Талант Айви заключался в том, что стоило ей оказаться рядом, и слабое усиливалось, блеклое начинало искриться, медленное убыстрялось. Вот и сейчас Айви смотрела на золотую стрелку, и вдруг ей так захотелось, чтобы стрелка побежала, что стрелка и в самом деле начала вращаться со все большей и большей скоростью. В конце концов она так раскрутилась, что ее уже нельзя было рассмотреть. Вращаясь, стрелка сматывала в золотой клубок время заключения Айви и дракона. Клубок делался все больше, то есть до мига освобождения оставалось все меньше времени. И вдруг снизу, как из-под земли, выскочило лупоглазое существо, закованное в черный панцирь. Это и был РАК. Рак молодецки свистнул – и пленники зашевелились.