Чудовище Карнохельма - Марина Суржевская

И тут, конечно же, напомнила о себе моя неуклюжесть! Нога поехала на камне, и я рухнула, нелепо взмахнув руками. Ильх склонился ко мне, но я испуганно дернулась в сторону:

— Не подходи!

Варвар замер, рассматривая меня своими ледяными глазами. И вдруг его фигура затуманилась, словно ее обняла метель… Поняв, что происходит, я со всех ног бросилась в сторону, подальше от… снежного дракона!

Хёгг, возникший на месте человека, раскрыл крылья и зарычал.

— Лёд! — крикнула я.

Дракон опустил голову, и я увидела, что его глаза изменились. Похоже, незавершенное слияние влияло и на человека, и на зверя. Желтизна радужек исчезла, на меня смотрели голубые кристаллы глаз с вертикальным зрачком. И я была совершенно уверена, что сейчас на меня смотрит именно Лёд, а не Рагнвальд. Так же, как в пещере, сейчас рядом со мной был только зверь.

— Ледышка… — прошептала я.

Хёгг горделиво вытянул шею и оскалился. Но выглядело это совершенно не страшно, где-то внутри была уверенность, что дракон просто выражает свою радость! Он был рад мне! А я… рада ему! Улыбнулась и сделала шаг, намереваясь дотронуться до драконьей шеи. Но хёгг дернулся в сторону, снова зарычал, забил крыльями, поднимая снежную круговерть, и… исчез.

С земли поднялся тяжело дышащий ильх. Не глядя на меня, он подошел к дереву и со всей силы всадил в ствол сжатый кулак. Я не удержала тихий вскрик, увидев кровь на разбитых костяшках. Хотелось что-то сказать, но только что? Ясно, что Рагнвальд не справляется, он не контролирует хёгга, а тот иногда прорывается в этот мир, выбрасывая человека в незримый. И это вызывает в ильхе ярость.

Рагнвальд отвернулся и некоторое время просто стоял, опустив голову. Потом глянул через плечо. Я вздрогнула, но глаза мужчины уже не пылали злостью. Он сумел взять себя в руки и, кажется, о чем-то задумался. Я опасливо шагнула ближе.

— Дай мне нож, пожалуйста, — попросила я, не поднимая на варвара глаз.

— Зачем?

— На охоту пойду! — буркнула я. — Давно жареного кабана не ела!

— Здесь не водятся кабаны, — ильх выдохнул и слегка улыбнулся. — Но полно горбатых волков, барсов и оленей. Только сомневаюсь, что ты умеешь охотиться, чужачка. Слишком ты шумная и медленная.

Я закатила глаза, показывая, что думаю о его словах. И скрывая уязвленное самолюбие. И, казалось бы, давно привыкла ощущать себя так, но почему слова этого дикаря особенно задевают? Он ведь даже не пытается меня обидеть, просто говорит очевидное! Да, я не гожусь на роль охотницы, это понятно и дураку. Но почему-то хочется взять во-о-н тот камушек и стукнуть ильха по голове!

Не обращая внимания на мои терзания, Рагнвальд вытащил из ремня на ноге нож и протянул мне.

Видимо, от жгучих эмоций подол шубы я кромсала с особым рвением! Правда, это оказалось той еще задачкой! Густой мех цеплялся за пальцы, а шкура оказалась тверже засохшей коры. Пыхтя от напряжения, мне удалось отрезать кусок, но дальше я застряла. Клинок уперся в толстый шов и отказывался двигаться дальше! Я вздернула шубу, осматривая кривой срез и свисающий лоскут меха.

Ильх вольготно устроился на поваленном стволе, с интересом наблюдая за мной. Разозлившись сильнее, я с силой воткнула сталь в упрямую шубу и дернула, отхватывая еще кусок подола. И с торжествующим воплем потрясла отрезанным лоскутом. Теперь моя накидка стала гораздо короче, по колено. Но зато и идти в ней будет легче, а мех перестанет волочиться по снегу, словно шлейф сумасшедшей королевы!

— Да, охотница из тебя точно не выйдет, — припечатал ильх. — Ну разве что охотиться ты станешь на шкуры и плащи.

— Мог бы и помочь, — буркнула я.

— Если деве нужна помощь, она просит о ней мужчину, — произнес варвар. — И предлагает взамен то, чем может отблагодарить.

Я примолкла, соображая. Это он сейчас о чем?

— Но у тебя все равно нет ничего, что могло бы меня заинтересовать, — невозмутимо продолжил дикарь.

Я возмущенно обернулась.

— А разве ты не должен заботиться о своей нареченной?

— Так я и забочусь. Приношу еду, отгоняю зверей. Ты их не слышишь, а их полно вокруг. Веду тебя удобной дорогой, а ночью позабочусь о ночлеге. Девы за Туманом так избалованны, что им этого мало?

Я слегка опешила. Потом задумалась. И решила уточнить:

— Мог бы еще понести мой мешок!

— А это уже как раз то, о чем нужно попросить, — уголки его губ дрогнули. — Не я придумал тащить на себе половину пещеры. Шла бы налегке, кто тебе мешал? И если ты закончила терзать эту несчастную шкуру, чужачка, то нам пора. До заката надо пройти перевал. Ночевать придется в лесу, здесь много ночных хищников, а идти с тобой слишком опасно.

— То есть один ты прошел бы и ночью? — буркнула я.

— Конечно, — похоже, вопрос его удивил. — Я вырос в этих горах. Поторопись, дева.

— Меня зовут Энни! — бросила я.

Он пожал плечами, показывая, что мое имя его мало интересует и отошел к деревьям, ожидая, пока я соберусь. Очень хотелось гордо плюнуть ильху вслед, но я понимала, что это лишь мои глупые эмоции. И потому просто собрала свой мешок. Куски мяса так и остались лежать на камне, ильх к угощению не прикоснулся.

До самой ночи мы двигались вдоль скалы. Тропинка даже стала немного шире и суше, снега становилось все меньше. Я изумленно крутила головой, не понимая, что происходит. Казалось, что зима резко пошла на убыль и воздух начал теплеть. Еще недостаточно, чтобы я решилась снять шубу, но вполне ощутимо. Пару раз варвар останавливался, чтобы я могла отойти за камни по естественным потребностям, и успевал за это время набрать ягод и сладких корешков, которые молча отдавал мне. Я благодарила, ильх кивал и также молча шел дальше. И почему-то эта молчаливая и отстраненная забота вызывала желание догнать его и дать пинка.

Вот так, изумляясь своим странным и нелогичным эмоциям, я и топала, выдергивая ноги из снежного покрывала.

Когда тени удлинились и стали густыми, чернильными, ильх наконец остановился на ночевку. Я к концу дня так выдохлась и устала, что могла бы уснуть даже на камнях. Но когда варвар указал на крошечную лачугу, прилепившуюся к скале, не сдержала радостного вопля:

— Дом! Здесь есть настоящий дом!

— Всего лишь сторожка для охотников, — уголки губ ильха слегка приподнялись. — Но внутри ты сможешь поспать.

«А ты?» — чуть не ляпнула я, но прикусила язык. Молча прошла вслед за ильхом в низкую дверь, осмотрелась.

К моему удивлению, открылась створка без скрипа, а внутри оказалось чисто.

— В горах много зверья, ильхи часто здесь ночуют, — пояснил Рагнвальд. — Повезло, что сегодня пусто.

— Ты тоже охотник? — Я потерла руки, рассматривая низкую узкую кушетку у стены, глиняную плошку с горстью хёгговых угольков, несколько чугунков на треноге. Под крышей узкая дыра, не окошко — воздухоотвод. На стенах — крючки, в углу — сложенное покрывало и запас сухих дров. Вот и вся обстановка.